С. 118.***** «…третий момент, пневматический…».
По замечанию самого А.Ф. Лосева, этот пневматический момент триады с интеллигентной модификацией в более специальном смысле может быть назван экпоревтическим моментом (от греч. εκπορευσις – исхождение) (Диалектика мифа. Дополнение. С. 421). Данное замечание не оставляет сомнений в том, что Пневма в триаде есть философский аналог Духа Святого, третьего Лица Пресв. Троицы, ипостасным (личным) свойством Которого, по православно-христианской догматике, является именно «исхождение». По православно-христианскому вероучению, «Отец рождает Сына, Сам будучи нерожденным, Сын рождается от Отца, Дух Св<ятой> исходит от Отца» (Очерки античного символизма и мифологии. С. 875 – 876). Раскрытием и конкретизацией идеи исхождения (εκπορευσις), характеризующего третье Лицо Св. Троицы, в системе А.Ф. Лосева является творчество. В Дополнении к «Диалектике мифа» говорится: «В смысле диалектики в-себе-и-для-себя-бытия первое начало есть произволяющее, творящее», третье начало – это «творчество и исхождение, творчество, исходящее из перво-единого Одного» (Диалектика мифа. Дополнение. С. 312, 317).
С. 118.****** «…третий момент, пневматический, превращается в самосознающую и самоощущающую пневму…».
О логике введения категории пневмы у А.Ф. Лосева см.: Камчатнов А.Μ. Указ. соч. С. 83.
С. 118.******* «…четвертый момент, меонально-сущностный, конституировавший смысловое тело сущности…».
Мифологическую основу философии тела и телесности А.Ф. Лосева составляет православно-христианское вероучение о неустранимости тела и телесности из бытия человека. Учение о воскресении, замечает он, уже с полной очевидностью говорит о разных типах тела. И, в первую же очередь, «Преображение на Фаворе есть учение об умном теле» (Миф. Число. Сущность. С. 139). В философии А.Ф. Лосева телесность предстает как многомерная реальность. Пространство телесности, по Лосеву, иерархийно, заключая в себе такие разновидности тела и телесности, как смысловое, световое, ментальное (умопостигаемое), софийное, социальное, физически-чувственное и др. Он говорит о многообразных формах и видах телесности – человеческом теле, теле ангелов, а также умной телесности (фигурности). Так, А.Ф. Лосев полагает, что поскольку ангельский мир относится к сфере инобытия (материи), то им должна быть свойственна какая-то телесность. И телесность эта чисто умная. Ангелы – чисто умные, чисто смысловые потенции. В них «„тело“ и „душа“ взаимопронизаны до последней глубины и суть одно и единственное умное обстояние» (Личность и Абсолют. С. 509). В «Античном космосе и современной науке» он задает следующую иерархию телесности:
тело человека «более умно, чем тело животного, а тело животного более осмысленно, чем тело растения. Выше человека по умности… светила, и выше всего – звезды. Мир неподвижных звезд есть максимально возможная для космоса умность… Поэтому тело звезд есть более тонкое и умное тело; оно более пронизано смыслом и разумом, чем земные тела» (Бытие. Имя. Космос. С. 213 – 214).
С диалектической точки зрения, тело (геометрическое) квалифицируется как выражение «пространственной непрерывности» и определяется как «имя алогического становления пространства» (Там же. С. 238). Или (с привлечением пяти исходных категорий диалектики) как
«единичность подвижного покоя самотождественного различия, данная как своя собственная гипостазированная инаковость и рассмотренная как самотождественное различие алогического становления этой инаковости, причем это самотождественное различие, в свою очередь, рассматривается тут как алогическое становление» (Там же).
О возможности рассмотрения как тела мира в целом, так и каждого тела с двух точек зрения – диалектико-феноменолого-трансцендентальной и мифолого-опытной и мистической см.: Там же. С. 522.
С. 118.******** «…четвертый момент…превращается в живое тело вечности…».
Выражение «живое тело вечности» использовалось в античной философии при осмыслении основных стихий космоса (огонь, земля, воздух, вода). Из всех греческих натурфилософов «наиболее живо чувствует живое тело вечности», по словам А.Ф. Лосева, Дионисий Аполлонийский, рассматривая свой воздух не только как живое тело, но одновременно и как живое понятие, «трепещущий смысл вечности, и притом неизменно и сплошно развивающийся» (Бытие. Имя. Космос. С. 520).