В данном фрагменте, по словам А.Л. Доброхотова, «очень красиво» выражена идея символизма, которую легко понять, если перевести это на богословский язык:
«Тайна боговоплощения не перестает быть тайной, а, напротив, это как бы сама природа тайны становится очевидной. Эту тайну нельзя „снять“, расшифровать, рассекретить, – не потому, что мы не можем добраться до тайного смысла и редуцировать тайну к чему-то нетаинственному, а потому, что это – сама бытийственная тайна, она и должна быть тайной в виде таинства» (Доброхотов А.Л. Мир как имя. С. 57).
Вся диалектика А.Ф. Лосева и была направлена на раскрытие таких диалектических «тайн», или смысловых связей соответствующих реалий на очень большой смысловой глубине. Самые глубокие и всеобъемлющие из них, по Лосеву, касаются догматики, и прежде всего – «великой диалектической тайне» христианского учения о троичности, постижения «тайных внутритроических процессов» (Миф. Число. Сущность. С. 268). Раскрытие диалектических тайн в познании для него, однако, не предполагает нарушения принципа апофатизма, что подчеркивается в работе «Сáмое самó»:
«Сáмое самó есть тайна… Тайна есть то, что по самому существу своему никогда не может быть раскрыто. Но она может являться. Явление тайны не есть уничтожение и разрешение тайны, но есть только такое ее состояние, когда она ясно ощутима, представима, мыслима и сообщима – притом сообщима именно как тайна же» (Миф. Число. Сущность. С. 337).
15. Пять форм эйдетической предметности имени – схема, топос, эйдос в узком смысле, символ и миф
124.* «Это – то, что мы называем… „множество“ в смысле Кантора…».
О теории множеств и о личности самого Г. Кантора см.: Катасонов B.Н. Боровшийся с бесконечным: Философско-религиозные аспекты генезиса теории множеств Г. Кантора. Μ., 1999; Троицкий В.П. Кантор plus Лосев // Троицкий В.П. Разыскания о жизни и творчестве А.Ф. Лосева. C. 205 – 214.
С. 125.* «Что такое эйдос? Бесполезно было бы добиваться точного определения этого понятия у современных феноменологов…».
Сам А.Ф. Лосев посвятил много усилий диалектическому прояснению данного понятия. Ведь эйдос – фундаментальное понятие лосевской диалектики, определяемой им как «логическое конструирование эйдоса» (Бытие. Имя. Космос. С. 69). Эйдос, в диалектическом видении Лосева, – «первая структура смысла вообще», «первая его законченная наглядность» (Миф. Число. Сущность. С. 523). Это – «вещь в своей значимости» (Владимир Соловьев и его время. С. 701), «идеально-объективная значимость», «тот свет сознания и бытия, который обусловливает собою существование вещей как именно вещей и конституирует их как объективную предметность познания» (Там же. С. 187). В более конкретном истолковании А.Ф. Лосева, эйдос (вещи, предмета, существа) предстает как: 1) «последняя видимость и узренность, прозрачная интуитивность и непосредственная схваченность и всего мыслительного», «все, что есть, данное зрению и узрению, какая бы ни была его качественная существенность» (Очерки античного символизма и мифологии. С. 230 – 231); 2) наивысшая обобщенная, конкретная сущность вещи, ее идеально-объективная значимость (Там же. С. 185); 3) «структурно-умный рисунок вещи, наглядный и смысловой одновременно» (Бытие. Имя. Космос. С. 413); 4) «смысловая фигура, данная как некая неделимая индивидуальность» (Там же); 5) «наглядно, оптически данная сущность»; «изваянно данный, оптически-умный смысл» (Миф. Число. Сущность. С. 806, 522); 6) «идеальная картина вещи, образец ее, παραδειγμα» (Очерки античного символизма и мифологии. С. 186); 7) «лик предмета, явленная сущность его, известный нам и нами формулированный смысл его» (Бытие. Имя. Космос. С. 70); 8) «отвлеченно-данный смысл, в котором нет никакой соотнесенности с инобытием» (Форма. Стиль. Выражение. С. 32).
В «Диалектических основах математики» А.Ф. Лосев уточняет форму заданности сущности, подчеркивая, что
«„эйдос“ есть термин, указывающий на такую „сущность“, которая дана оптически-фигурно (мысленно или физически)» (Диалектические основы математики. Μ., 2013. С. 35).
Спустя десятилетия Лосев предпринимает попытку ввести понятие эйдоса в науку о языке для обозначения живой языковой структуры. В Предисловии к своей книге «Языковая структура» он пишет: