С. 143.* «Это и есть т.н. „понятие“».
См. следующую характеристику понятия А.Ф. Лосева из его «Диалектических основ математики»:
«Обычно считается, что понятие есть способ пребывания отвлеченного смысла в сознании. Но такая формулировка совсем не обязательна. Понятие вещи есть просто смысл вещи, взятый не сам по себе, но в своем переходе в инобытие, так что видно, что привносит в вещь окружающее ее инобытие. Это инобытие может быть дано на степени первого своего полагания, без всякого перехода в дальнейшее инобытие. Тогда мы получаем понятие в обычном, абстрактном смысле этого слова. Например, всякое научное понятие…» (Хаос и структура. С. 47).
С. 145.* «Полагание смысла… он вечно временен или временным образом вечен…».
См. в этой связи о диалектике времени и вечности у Плотина, по которому «чисто умное», «чистое время есть не что иное, как вечность», и, следовательно, «вечность есть мерило времени» (Миф. Число. Сущность. С. 801). Подробнее о категории вечности у Плотина см.: Бытие. Имя. Космос. С. 414 – 420. О диалектическом конструировании категорий времени и вечности и связанных с ними категорий см.: Там же. С. 176 – 178. О категории времени см. также: Форма. Стиль. Выражение. С. 512 – 529, 542 – 543. О различных видах вечности – эйдетической, аритмологической, а также топологической см.: Бытие. Имя. Космос. С. 176. Что же касается специфики христианского понимания категорий вечности и времени, то она, по А.Ф. Лосеву, проистекает из-за «переноса всей стихии и отождествления в „царство чистого духа“» (Миф. Число. Сущность. С. 87). Там же см. о времени как «воле Божией» (С. 163).
С. 150.* «„Факт“ есть инобытие эйдоса, его гипостазированная инаковость».
Критикуя Гуссерля за исключение диалектики из сферы эйдологии, А.Ф. Лосев дает такую характеристику факта в его соотношении со смыслом:
«…разделение факта и сущности – в чистой, не диалектической феноменологии довольно слепо. А разве „факт“ не есть „смысл“? Но если он – смысл, то как же он относится к этому смыслу, носителем которого он является? Диалектика действительно все рассматривает как „смысл“, и так называемый „факт“ она тоже помещает в сфере смысла же, наделяя его специфической функцией. Феноменология же обязательно предполагает „мир фактов“, о котором… она ни слова не хочет сказать, но она требует его… В этом ее натуралистическая несвобода по сравнению с чистой смысловой стихией диалектики» (Бытие. Имя. Космос. С. 332).
Отметим, что в современной методологии науки факты интерпретируются с гносеологической точки зрения как теоретически нагруженные образования.
С. 150.** «Это… эпагогический момент имени».
Термин «эпагогический» производится от греч. επαγωγος – «побуждающий к чему-либо, убедительный».
С. 150.*** «С символом… все внешнее, что может быть так или иначе знаком внутреннего».
По замечанию Ю.С. Степанова, философия имени А.Ф. Лосева охватывает все основные семантические назначения имени – «от именования вещи, через сигнификацию „эйдоса“, идеи и „логоса“ (понятия), вплоть до слова как формы символа и мифа» (Степанов Ю.С. Язык и метод. С. 225). В последуюших лингвофилософских исследованиях А.Ф. Лосев различает три степени «смысловой насыщенности языка» – знак как таковой, символ и миф. Его интересует природа языкового знака, а также динамический переход от знака к символу и мифу, от нерасчлененности простейших языковых единиц к многозначным структурам и насыщенной поэтической образности (Лосев А.Ф. Знак. Символ. Миф. Μ., 1982. С. 4).