С. 167.** «Не сила и акциденции бытия уменьшаются… само имя все меньше и меньше именуется».
Выражение «имя именуется», используемое А.Ф. Лосевым в данном фрагменте, пришло в его диалектико-мифологический язык из богословско-литургических текстов. Ср. из Часов св. Пасхи: «Воскресение Христово видевши… Ты бо еси Бог наш, разве Тебе иного не знаем, имя Твое именуем (греч. το ονομα σου ονομαζομεν. – В.П.)». В заметке «Философия имени у Платона» Лосев приводит эти слова без упоминания источника:
«…религиозное сознание… знает эти энергии (т.е. мистические. – В.П.), отличает их от не-божественных энергий, именует их. Разве Тебе иного не знаем, и имя Твое именуем» (Лосев А.Ф. Имя. С. 29).
С. 167.*** «Мир – разная степень бытия и разная степень смысла, имени».
См. конструктивно сходный пассаж из «Античного космоса и современной науки»:
«И весь мир, таким образом, есть разная степень Идеи, Ума, так и разная степень и иерархия самосознания, самосозерцания» (Бытие. Имя. Космос. С. 581).
С. 167.**** «…всякое слово наше есть акт самосознания».
В поздних работах А.Ф. Лосева развиваются идеи об участии разных типов актов сознания в языковой деятельности человека, и, в частности, о фонеме как акте самосознания. В противоположность узко-семиотическому подходу, характерному для фонологии этого времени, он говорит о связи фонологии с «глубочайшими проблемами сознания и мышления» и разрабатывает диалектико-феноменологическую интерпретацию фонемы как ноэтического акта воспроизведения звука и через звук «той предметности, которую данный звук обозначает» (Введение в общую теорию языковых моделей. С. 138, 144). «Субстанция звука», по выражению А.Ф. Лосева, должна быть «услышана», т.е. «переведена на язык человеческого сознания» (Там же. С. 94).
С. 168.* «Только в мифе я начинаю знать другое как себя…».
В диалектическом конструировании А.Ф. Лосева, исходящего из принципа монизма, категории «я» и «мы» не являются изначальными. Так, замечает Лосев,
«при счислении… не имеет существенного значения ни сами… счисляемые здесь, ни я, счисляющий, т.е. не важен ни субъект, ни объект…. важно, чтобы… был переход в сфере мыслимости… Остается предположить, что мыслимость сама себя создает и двигает, сама собой переходит от одного своего момента к другому» (Миф. Число. Сущность. С. 766).
По замечанию И.Μ. Чубарова, у Лосева отнесенность предмета к сознанию не является необходимым моментом: он идет в своих построениях либо от «бытия», либо от «иного» (меона) (Чубаров И.Μ. К вопросу об отношении А.Ф. Лосева к феноменологической философии // Образ мира – структура и целое. С. 329).
С. 168.** «Только такое слово, мифически-магическое имя…».
По резюмирующей диалектической формуле имени А.Ф. Лосева, имя есть «магически-мифический символ» (Бытие. Имя. Космос. С. 878). Категория магического имени, по Лосеву, снимает в себе четыре смысловые момента – личность, историю, чудо и слово, которые стали для него основой для ряда промежуточных определений мифа, синтезированных в итоговом определении мифа как развернутого магического имени. А именно: 1) мифа как собственного слова о личности, 2) мифа как лика личности и 3) мифа как «в словах данной чудесной личностной истории» (Диалектика мифа. Дополнение. С. 212 – 213). По комментарию Е.Н. Гурко, выражение «чудо» лучше всего определяет «магическую природу имени» (Гурко Е.Н. Божественнная ономатология. С. 223). Наиболее полное диалектико-мифологическое выведение и обоснование Магического Имени А.Ф. Лосев осуществил в учении об абсолютной диалектике и абсолютной мифологии, где имя сущности характеризуется как «магическая стихия сущности» и где «общая стихия Магического Имени» предстает в своей взаимосвязанности со всеми своими сторонами: смысловой, софийной, осмысленно-софийной, выразительно-смысловой, выразительно-софийной, а также выразительной умно-софийной, куда входят молитва и таинство (Диалектика мифа. Дополнение. С. 350). Такое Магическое Имя в свете конструируемой им диалектики предстает как «умная энергия перво-сущности» (Там же. С. 371) и как Символ Символа (Миф. Число. Сущность. С. 269).