С. 192.* «Что значит быть в общении?»
Общение – важнейшая категория философии имени А.Ф. Лосева. О диалектико-мифологической характеристике категории общения как уподобления Богообщению в молитвах и таинствах см.: Диалектика мифа. Дополнение. С. 360 – 362. В более поздних собственно лингвистических работах структуру «разумно-человеческого общения» Лосев называл «коммуникацией» (Знак. Символ. Миф. С. 19).
С. 193.* «Энергия сущности вещи почила на мне. Она активно оформила мое сознание или часть его».
А.Ф. Лосев различает в рамках сознания две сферы – мышление и понимание. Понимание, в противоположность мышлению, по Лосеву, «всегда субъективно», хотя субъективизм этот «вовсе не есть тут нечто противоположное объективистической оценке бытия, а только более сложная структура все того же объективного мира» (Хаос и структура. С. 49). Если «мышление вещи остается внутри самой вещи или объединяет ряд вещей в одно целое», то понимание «берет вещь в ее осуществленности в том или другом инобытии», т.е. вместе с этим инобытием, причем «выбор этого инобытия произволен и нисколько не зависит от собственной значимости вещи» (Там же). И хотя, как утверждает А.Ф. Лосев, мышление и понимание являются принципиально различными сферами сознания, это различие не мешает им объединяться. Более того, по его мысли, «конкретная жизненность сознания только и возникает на почве объединения и синтезирования этих форм»: для того, чтобы «что-нибудь помыслить, надо это как-нибудь понять», и чтобы «нечто понять, надо его и как-то помыслить» (Там же). Пределом понимания, по Лосеву, является видение предметов «изнутри», что значит «жить так, как живут они, отождествиться с ними» (Лосев А.Ф. «Я сослан в XX век…». Т. 1. С. 287).
С. 194.* «Природа имени, стало быть, магична».
Данный тезис получает свое дальнейшее развитие и обоснование в работе «Вещь и имя», где А.Ф. Лосев утверждает: «…можно с полной определенностью и достоверностью сказать, что природа имени магична в самом последнем своем существе» (Имя. С. 198). Лосев отмечает при этом, что он не имеет в виду только религиозной практики употребления имен и слов, полагая, что «сила имени в теперешней жизни, несмотря на ее полное удаление от живой религии, нисколько не уменьшилась» (Там же. С. 170). И хотя «мы перестали силою имени творить чудеса, – утверждает он, – но мы не перестали силою имени завоевывать умы и сердца», что «ничуть не меньшая магия» (Там же). Отметим, что «магизм», по Лосеву, лишь одна сторона природы имени. Он различает три стороны в понимании природы имени: 1) эйдетическую, или идеальную, 2) энергическую, или магическую, и 3) телеологическую (Имя. С. 65). По резюмирующей схеме А.Ф. Лосева, эйдетическое понимание Имени дает формулу «имя – свет», энергическое понимание формулу «имя – сила», а телеологическое понимание – формулу «имя – прославляемая святыня» (Там же. С. 29). Соединение этих формул в единую формулу дает обобщенную, основную формулу имяславия: «…имя Б<ожие> есть свет существа, сила и благодать», или «имя есть энергия сущности» (Там же. С. 65). Концепция магической природы имени, развиваемая в русской религиозной философии имени, до сих пор встречает резкое неприятие как со стороны богословов, так и философов и лингвистов, отрицающих «принудительность» воздействия энергийной силы слова и имени, предполагаемую значением слова «магия». Как подчеркивает А.X. Султанов, комментируя употребление слова «магичность» в русской философии имени, «слово не от того имеет силу, что оно магично, но, наоборот, именно по причине его смысловой глубины оно может применяться в магической практике» (Султанов А.X. Проблема термина в контексте русской философии имени. С. 78). Поэтому, опровергая позитивистские взгляды на слово, полагает А.X. Султанов, «совсем необязательно утверждать его магичность» (Там же). В православном богословии имени отсутствие принудительности в воздействии энергийной силы имени в молитве связывается с моментом ипостасного характера молитвы и Имени. «Нелишне подчеркнуть, – пишет архим. Софроний (Сахаров), – что в молитве Именем Иисуса мы не имеем ничего автоматического или магического. Если мы не подвизаемся соблюдать заповеди Его, то напрасным будет и призывание Имени» (Софроний (Сахаров), архим. О молитве. Париж, 1991. С. 157 – 158). Отметим, что прямого автоматизма и принудительности в воздействии энергийной силы имени не предполагается и в диалектике имени А.Ф. Лосева, не допускающей, в силу своего смыслового характера, возможности прямой натуралистической интерпретации своих формул и рассматривающей имя в синергетическом и ипостасном ключе – как «энергийно-личностный символ» (Имя. С. 237).