Рождение и исток, сверх-интеллигентный, агеннесийный момент (172).
1. «Адеквация вещи и интеллекта» (81); конструирование есть адекватное узрение эйдетических ликов сущности (226); энергема сущности, конструирующая в ином слово – в качестве полной адеквации сущности (168); реальное, жизненное и адекватное знание (202); адекватное или частичное выражение вещи (193); мы можем рассматривать сущность в ее полном и адекватном переходе в инобытие… понимание сущности как адекватно выраженной алогическими средствами (222); активно воплощать (энергию. – В.П.) на себе и на других вещах адекватно или искаженно (194).
2. Чтобы вообще рассуждать о вещи, надо знать, что такое она есть. И уже это знание должно быть адекватным. Поскольку же вы что-нибудь высказываете о каком-нибудь предмете, действительном или мнимом, по крайней мере в моменты самого высказывания он какой-то точкой своей необходимо должен быть вам дан адекватно… Феноменология постулирует необходимость до-теоретического адекватного узрения (200); феноменология есть до-теоретическое описание и формулирование всех возможных видов и степеней смысла, заключенных в слове на основе их адекватного узрения, т.е. узрения их в их эйдосе (199); феноменология претендует только на адекватность эйдетического узрения (226).
3. Вполне ли гарантируется адекватное понимание предмета слова исключением из слова всех его субъективных моментов? (65 – 66). В идее дается полное выражение предмета, т.е. адекватно воплощается его энергия. Тут полная адеквация в понимании (188). Имея слово как энергию сущности вещи, я могу видеть уже выраженную, понятую мною вещь, понятую или адекватно (это мы называли раньше идеей слова), или с той или другой степенью адеквации (наша ноэма), причем между тем и другим может быть дано бесконечное количество разных оттенков (185). Ноэма есть результат весьма заметной меональной обработки адекватной идеи (188); от ноэмы в слове мы переходим к идеальному корреляту, или к идее, т.е. адекватной корреляции предметности и к подлинному смыслу ее (81).
1. В нем (т.е. демиургийном моменте имени. – В.П.) залог и основа всех возможных творческих актов мысли, воли и чувства триадной сущности (119); символ мы будем понимать как выражение актов познавательных, волевых и чувствующих (151); всякое слово наше есть акт самосознания (167). Есть энергема образного представления и есть психический акт образного представления (191); субъект мысли, или смысл и случающиеся с ним акты в результате погружения в меоне (93); разные проявления погружений в меон предметной сущности и суть особые акты, которые отражаются в слове и заслуживают терминологического закрепления. Это – момент ноэзиса, ноэтический момент слова (93); в умозаключении совершается акт, существенно иной, чем в суждении или определении (149); акты: субъективно-психические (182), мыслительные (93), ноэтические (115), понимательные (81), деятельности различающие (101).
2. Он (эйдетически-сущностный логос. – В.П.) есть актуальность смыслового самоохвата сущности (159); энергия есть смысловое действие, воздействие, активность (193).
3. Без слова нет ни общения в мысли, в разуме, ни, тем более, активного и напряженного общения (52). Субъект активно переделывает себя, чтобы воплотить в себя эту энергию (сущности вещи. – В.П.) (192); она (т.е. энергия сущности вещи. – В.П.) активно оформила мое сознание, или часть его (193); активно воплощать энергию на себе и на других вещах (194); остаюсь не направленным активно, осмысленно не действующим… могу ли я остаться только пассивным воспринимателем вещи? (193)