В слове и имени – встреча всех возможных и мыслимых пластов бытия (53). Все живет словом и свидетельствует о нем (164). Для диалектики реально все, что она вывела, и все, что она вывела, реально (44). В имени – средоточие всяких физиологических, психологических, феноменологических, диалектических, онтологических сфер (53).
1. Энергия сущности неотъемлема от самой сущности и всегда находится при ней (192); всякая энергема, как и энергия целиком, в самом существе своем всегда символична (113). Как бы ни мыслил я мира и жизни, они всегда для меня – миф и имя (203).
2. Эйдос вещи есть как раз то, что никогда не меняется, как бы сама вещь фактически ни менялась, и логос вещи, как схема смыслового узрения эйдоса, есть тоже нечто неизменное (214).
Сказать, что механистическая вселенная есть миф, это так же не обидно как для материалиста, как не обидно для древнего грека сказать, что его одушевленная и наполненная духами и душами вселенная есть тоже миф (203 – 204). Если сущность – имя и слово, то, значит, и весь мир, вселенная, есть имя и слово, или имена и слова (164).
Тайна слова в том и заключается, что оно – орудие общения с предметами и арена интимной и сознательной встречи с их внутренней жизнью (68); без слова и имени нет разумной встречи с бытием (52); в слове и имени – встреча всех возможных и мыслимых пластов бытия (53). Имя предмета – арена встречи воспринимающего и воспринимаемого, вернее, познающего и познаваемого (67); имя есть энергийно выраженная умно-символическая стихия мифа, осмыслившая собою то или другое инобытие и тем приведшая его к встрече с самим собою… имя есть смысловая, выраженная (или разумеваемая) энергия сущности, данная как арена общения факта с эйдосом, как смысловая встреча субъекта с его предметом (174); слово как арена встречи энергий (108 – 109). В ноэме должна быть арена встречи адекватного понимания с адекватно понимаемым (70); встреча мыслящего сознания с мыслимым предметом (198).
1. Для диалектики реально все то, что она вывела, и все то, что она вывела, реально (44). Мы вывели наши принципы слова из анализа самого разума (181). Диалектически вывести имя и значит вывести всю сущность со всеми ее подчиненными моментами (175); моменты строения слова выведены строго диалектически, и в этом их огромное преимущество (180); чисто теоретическое выведение (221).
2. Она (т.е. жизнь. – В.П.) – неисчерпаемая, темная глубина непроявленных оформлений, а не строжайше выведенная абстрактно-логическая формула (50).
1. Определение. «Выражение» есть категория весьма сложная (210). Что значит этот термин в его общераспространенном и обывательском значении, судить трудно (181). Выражение есть энергия сущности, или, след<овательно>, сама сущность в своем воздействии на меон, но без самого меона и до него. Выражение, или энергия сущности, есть смысловая картина, рождающаяся в силу осмысления материи тем или другим предметом. По тому, как данный предмет осмыслил материю, или меон, мы судим о выражении этого предмета, или об энергиях его (181 – 182). Выражение есть соединение эйдоса вещи с тем или иным меоном, в который он попадает (184); вещь и мое слово о ней – имеют один и тот же смысл, одну и ту же выраженность, энергию (185). Эйдос, или предметная сущность, заключен в себе, осмыслен в себе, выражен в себе. Он выражен сам в себе и сам для себя. Не значит ли это, что он выражен и для всего иного? Конечно, значит. Если бы предметная сущность была выражена только сама в себе и сама для себя, то никакое человеческое слово не могло бы и коснуться этой сущности. Она пребывала бы непознаваемой и неименуемой. Но сущность является не только себе, но и иному. И вот – новое диалектическое сопряжение: сущность – и выражение ее для иного, или энергия сущности (184). Он (т.е. смысл. – В.П.) может получать бесконечные вариации для выражения. Смысл – всегда одинаков. Но попадая на разную почву, он по-разному и проявляет себя, разные моменты из него выделяются и выражаются. Могло ли состояться мое общение с вещью, если бы она не выразилась для меня тою или другою своею стороною или всеми сторонами сразу? Конечно, нет. Стало быть, необходимо различать смысл вещи, или эйдос ее, и – выражение вещи, адекватное или частичное, или энергию сущности ее (193). Под выражением смысла или – в пределе – символом, мы понимали соотнесенность смысла с вне-смысловыми моментами, тождество смысла с его алогическими моментами (210); алогически становящееся число, или время, дается тут (т.е. в музыкальной эстетике. – В.П.) как выражаемое, и, след<овательно>, как символ (220).