8. «Многое» и «все» (86); разнообразие указывает на некое единство, не участвующее во многообразии (79). Эйдос не есть что-нибудь иное по сравнению с единым: но вместе с тем он и отличен от единства, ибо он – нечто очертанное, имеющее границу, т.е. множество; единство есть единство, и в то же время оно – не единство, т.е. оно – множество… Эйдос не есть что-нибудь иное по сравнению с единым, он ничего к нему нового не прибавляет, но вместе с тем он и отличен от единства, ибо он – нечто очертанное, имеющее границу, т.е. объем, т.е. количество, т.е. делимость, т.е. множество (114).
1. Диалектика есть жизнь смысла, сущности (174). Диалектика есть оперирование со сферой смысла (175). Диалектика есть ритм жизни, но не просто сама жизнь, хотя это же самое и значит, что она есть жизнь, ибо ритм – тоже жизненен (47). Диалектика есть просто ритм самой действительности (41). Феноменология есть эйдетическое вúдение предмета в его эйдосе (199).
2. Как эйдос есть инобытие, иное сущности, энергия – иное эйдоса, идея – иное энергии, так ноэма есть иное идеи (188). Всякий символ – есть языковое явление (114). Символ есть тоже некий смысл (196). Все есть эйдос, или энергема (97). Чтобы вообще рассуждать о вещи, надо знать, что такое она есть (200). «Многое» и «все», т.е. все части, не есть целое, ибо каждая из многих частей ничем не свидетельствует о целом и есть только то, что она есть (86).
3. Язык есть предметное обстояние бытия, и обстояние – смысловое, точнее – выразительное, и еще точнее – символическое. Всякая энергия есть язык, на котором говорит сущность с окружающей ее средой (114).
4. Слово в своей основе – чистый смысл (196). Слово есть сама вещь, понятая в разуме (190); слово и имя – наиболее напряженный и показательный результат мышления (54); имя, слово есть символически-смысловая, умно-символическая энергия сущности (173). Имя есть смысловая, выражающая (или понимаемая) энергия сущности (174); имя и есть сама вещь в аспекте своей понятости для других, в аспекте своей общительности со всем прочим (194); слово – не звук, но постигнутая вещь, с которой осмысленно общается человек (187).
5. Всякое знание и всякая наука есть не что иное, как знание и наука не только в словах, но и о словах (173); всякая наука есть наука о смысле, или об осмысленных фактах, что и значит, что каждая наука – в словах и о словах (53). Моменты слова суть моменты научного сознания (196).
6. Выше слова нет на земле вещи более осмысленной. Дойти до слова и значит дойти до смысла (173).
Ж
Именем и словами подвигаются к жертве и победе глухие народные массы (177).
1. Определение. Такова жизнь (166); сущность жизни заключается в самоощущении, в самоотнесенности, в для-себя-бытии (117); жизнь как самоощущающее и самодвижное начало (129).
2. Характеристики жизни. Третий момент, пневматический, превращается в самосознающую и самоощущающую пневму, т.е. в абсолютную творчески-волевую жизненность, ибо жизнь есть неумолчное, непрерывное становление и изменение, движение и обновление (118). Я почти первый в русской философии диалектически вскрыл живую и трепещущую стихию слова, подчинивши ей другие, более отвлеченные – и, в частности, логические и лежащие в основе науки – моменты (47). Еще более оживляется слово и становится еще более самим собою, когда начинает привходить момент связанности одного слова с другим. Слово усложняется, насыщается массою новых жизненных оттенков, приобретает ту жизненность, ради которой оно и существует на свете (58); жизненная вариация значения этимона слова (60). Он (т.е. эйдос. – В.П.) – живое движение на фоне строжайшего оформления. Вечно тождественный сам себе, он вечно отличается сам от себя, – в этом и заключается его жизнь, нерастворимая и неразложимая жизненная основа (163 – 164). Это было бы вивисекцией живой сущности, грубой рационализацией ее жизненной мощи (123).
3. Живой организм, существо, тело. Животное тело; живое тело (189); органически-живое тело (190); символ становится живым существом (118 – 119); органически-жизненные данности (207). Фонема – как проявление живого организма – и в этом отношении оказывается знаком самой сущности (179). Имя предмета есть цельный организм его жизни в иной жизни, когда последняя общается с жизнью этого предмета и стремится перевоплотиться в нее и стать ею (68).