4. Реальное математическое знание (212); реальное и адекватное знание; реальное, жизненное и адекватное знание предмета (202); логические знания (213); цикл логических знаний (213). Это первоначальное знание вещи как определенной осмысленности есть то, что надо назвать феноменологией (198).
5. Мифология – основа и опора всякого знания (203); всякое знание и всякая наука есть не что иное, как знание и наука не только в словах, но и о словах (173); имя и знание (195); предмет знания (106); всякий предмет знания умен, т.е. эйдетичен (188); специальные области знания (215); необходимо некое знание, предшествующее всякой теории и науке. Чтобы говорить научно, т.е. говорить о бытии в логосе, надо сначала говорить о нем в эйдосе… Необходимо первоначальное разграничение как предметов вообще, так и сфер отдельных возможных знаний (198); во всяком знании есть сторона теоретическая и сторона прикладная… нелепо сведение психологии и языкознания на одно прикладное знание и отказ от теоретического его обоснования, как от ненужного балласта и «философского тумана» (54).
1. Возьмем физическую энергему. В чистом виде она рождает физическую вещь, значащую только то, что она есть (178).
2. Звук как символ значения предмета; как смысловой символ значения (77). Звук, фонема есть символ (симболон) не-звукового значения… совпадает значение и звук – так, что звук носит не-звуковое значение (59); назовем ту сферу слова, которая обладает характером значения, значимости, семемой (57). То особое значение, которым обладает живое слово в живом звуке, подчиняет фонему себе, заставляя отдельные моменты ее служить тем или другим своим собственным моментам. Семема наделяет фонему особыми значениями, уже не имеющими никакого отношения к фонеме как таковой (58).
3. Первый симболон в семеме – индивидуальная картина значения слова в его данном, индивидуальном, временном и случайном положении среди других слов, и в его данном в сию минуту положении и состоянии… Второй симболон в семеме – есть общее значение слова, in potentia содержащее в себе все возможные и мыслимые отдельные значения этого слова в разнообразные, и, может быть, бесчисленные, но по характеру своему все же вполне определенные, моменты времени и места (61).
4. Всю эту сферу значения слова, между символической семемой и чистой корреляцией предмета, мы и называем общим именем ноэмы (74). Ноэма есть значение слова, произнесенного и пережитого или hic et nunc, или вообще произносимого и переживаемого (73). Ноэма – значение произнесенного определенного слова, произнесенного хотя и определенным лицом и в определенное время, но без всех тех индивидуальных вариаций, которые присущи этому лицу hic et nunc. Это общепринятое значение слова (69 – 70). Ноэма есть свет смысла, освещающий, т.е. осмысливающий, звуки и от значения звуков как таковых совершенно отличный (70).
5. Значение всей фразы разлито и по отдельным словам (58). Как из отдельных звуковых значений появляется вдруг значение не-звуковое, значение предмета, не имеющего ничего общего со звуковыми значениями отдельных элементов? (57) Он (т.е. логос. – В.П.) приобретает значение лишь в связи с формальным приведением в связь, в осмысленное целое (135); вариации в значении слова (70).
6. Чистое значение как такое (73); чистое значение предметной сущности, адекватно утвержденной в инобытии; значение, но все еще в субъективно-индивидуальной интерпретации; значения без таковой (т.е. субъективно-индивидуальной интерпретации. – В.П.) интеллигенции, но все еще с инобытийными привнесениями (77); последний тип значения, или логос, – логос меона (218); от значения звуков как звуков, от значения фонемы как совокупности определенных звуковых явлений, – необходимо отличать значение самого слова, самого имени… чтобы понять фонему как слово, я не могу ограничиться чисто фонематическим значением. Я должен при помощи фонематического значения понимать и высказывать еще особое значение, уже не фонематическое (57).
И
1. Сфера чистой идеальности (218); идеально-временное ознаменование (116); идеальное пространство (209, 218); сущность идеального – софия (227).