7. Философия имени есть и диалектическая классификация возможных форм науки и жизни, что и понятно, раз само имя есть не больше, как познанная природа, или жизнь, данная в разуме, разумеваемая природа и жизнь (228); всякое знание и всякая наука есть не что иное, как знание и наука не только в словах, но и о словах (173). Образы суть не больше, как осознанные восприятия (100). Имя – как максимальное напряжение осмысленного бытия вообще – есть также и основание, сила, цель, творчество и подвиг также и всей жизни, не только философии (176).
1. Несмотря на все разнообразие, и не только «несмотря», но именно благодаря этому разнообразию, возникает необходимость мыслить карандаш вообще, который дает возможность говорить о разных карандашах и сам не есть ни один из определенных, индивидуальных карандашей (79). Чтобы быть светом, так-то и так-то определенным, необходимо быть светом вообще, т.е. быть одинаковым во всех образах взаимоопределения и не быть ни одним из так-то и так-то индивидуально-определенных образов взаимоопределения (79).
2. Сущность как таковая (222); предметная сущность как таковая (81). Человек как такой не знает чистой сенсуальной энергии (179); тело как такое (221); свет как такой (79); чистое значение как таковое (73); чистое инобытие как таковое (77). Грамматика оперирует с логическими, т.е. понятийными, отвлеченно-смысловыми категориями, но не просто с логическими как таковыми, но с логически-выражающими категориями (211); фонема есть воплощенность в инобытии физической энергемы и, как таковая, оказывается знаком и для самой предметной сущности (178); разная степень словесности как такой (82). Что же такое значит, что физическая энергема является себе как такая?.. Возьмем физическую энергему как такую. Если она действительно есть физическая энергема, то она – таковая прежде всего для себя самой (87).
3. Умственным зрением и осязанием мы схватываем эйдос; он как бы зарисовывается в нашей мысли (214); смысл и как бы его воплощение в ином (85). Я могу рассматривать его (т.е. музыкальное произведение. – В.П.) как нечто характерное для данного автора, для данного инструмента, для данного этнографического явления и т.д., и т.д. Все это будут точки зрения, заимствуемые не из самого произведения, но – из сфер, которые в существе своем не имеют ничего общего с ним как таковым, хотя и могут в нем воплощаться (152).
1. Эйдос является как изваяние, как лик и картина смысла; эйдос обосновывает сам себя, он – смысловая и цельная картина живого предмета (136); она (т.е. феноменология. – В.П.) всецело есть смысловая картина предмета (199). Выражение есть смысловая картина, рождающаяся в силу осмысления материи тем или другим предметом (182).
2. Чтобы смысловая картина была ясна, необходимо ей иметь твердые границы и очертание. А это значит, что она отличается от иного и есть яркая и для ума резко-очерченная, изваятельно-осязательная фигурность смысла на фоне абсолютной тьмы (140). Перед нами лишь ярко очерченные световые фигуры или контуры вещей, и мы созерцаем их согласную и объединенную картину (206); всякая световая картина зависит, прежде всего, от качества и количества света, участвующего в картине (82); такое конструирование, совмещающее эйдетическую полноту картинности, смысл и фактичность его осуществления, можно назвать софийным конструированием (225); факт взаимной смысловой, в данном случае эйдетической связанности, созерцаемой им (т.е. логосом. – В.П.) бесконечно-разнообразной картины (206 – 207). Статическая картина смысла (103). В сущностном логосе нельзя отказываться от картинной фигурности (155 – 156).