6. Моменты и слои мифа. Моменты мифа (206). Переходя к дальнейшим моментам мифа, отмеченным нами в общей феноменологии, мы находим моменты морфный и схемный (208). Реальное, жизненное и адекватное знание будет только тогда, когда я зафиксирую не только число, но и качество, и не только качество, но и цельный лик данного предмета, и не только цельный лик, но и все те глубинные возможности, которыми он принципиально располагает, и которые так или иначе, рано или поздно могут в нем проявиться. Это и значит зафиксировать миф данного предмета и дать ему имя (202). Если мы исключим из мифа все те более общие символические и интеллигентно-смысловые данности, которые в нем нагнетены и энергиями которых он пронизывается и освещается, то у нас останется просто некая вещь, отражающая в своем смысле только то, что называется ее фактической смысловой структурой; останется вместо меча Зигфрида просто меч, или вещь в своем эйдосе, в своей явленной и, так сказать, буквальной, а не переносной, сущности (206); на эту взаимную связанность он (т.е. логос. – В.П.) натолкнулся и в мифе; но там он нашел мифологическую связанность: мир создан тем-то и так-то, или никак не создан, душа – в грехопадении или вечно чиста, или души никакой вовсе не существует, и т.д. (207); мифологические антиномии (180); диалектика – смысловой скелет для живого тела мифа (218). Что касается эйдетического мифа, то он – постройка над эйдосом в узком смысле, или, иначе, первоначальная полнота узрения, из которой эйдос получается путем абстрагирования от полноты содержания (214).
7. Миф и имя. Мифологически-логическая природа мысли-слова (218); имя есть магическая стихия мифа; имя есть смысловая, выражающая (или понимаемая) энергия сущности, данная в модусе самосознания, или само-соотнесенности (интеллигенции); имя есть энергийно выраженная умно-символическая и магическая стихия мифа (174); сущность есть миф; эйдетически выраженная стихия мифа и есть имя, слово (164); этот мифический момент имени есть уже вершина диалектической зрелости имени, в которой видны уже все отроги, расходящиеся отсюда по всем сторонам. Так, статически-созерцательный аспект выделяет в мифе более абстрактные очертания символа, эйдоса (в узком смысле), топоса и схемы; диалектически-динамический аспект рисует интеллигентные и вне-интеллигентные фигурности сущности; меонально-инобытийная ознаменованность сущности дает иерархию инобытийной интеллигенции, уходящую в безбрежную тьму меона; наконец, в глубине имени как мифа рисуется и та последняя, уже неохватная точка, порождающая все разумные оформления имени, тот апофатический момент, без которого вся ономатодоксия превращается в мертвый и отвлеченный скелет рационализма (122).
8. Миф, логос мифа, мифология. Под мифологией, поскольку она для нас – наука, мы будем здесь понимать не эту совокупность мифов как таковых, но логос мифов, т.е. именно науку мифологии; и если под мифологией понимать самые мифы, то тогда я должен говорить тут о теории мифологии, или догматах (203). Необходимо отметить то обстоятельство, что мифология, понимаемая здесь как логос о мифе, есть наука о данных, об этих вот мифах, а не о мифе вообще. Теория мифа вообще нам еще встретится в дальнейшем, здесь же мы имеем в виду логический анализ конкретно данного мифа, подобно тому как, напр., Прокл дает логику (и диалектику) всего греческого Олимпа, или подобно тому как всякий догмат есть раскрытие в логосе, логическое раскрытие данного определенного мифа. Впрочем, тут не только мифы, но и символы. И в каждом отдельном случае легко показать, где логос мифа и где логос специально символа (205). Как мифология есть лишь интеллигентно, жизненно-насыщенная диалектика, а диалектика – лишь осознание в эйдосе мифологического мира, так логика мифологического логоса есть лишь осознание мифологически насыщенных логосов, отражающих в своей структуре полноту мифа и лишь поэтому – наполнение качественным содержанием тех формальных структур ноэтической логики. Это – теория мифологии как науки, или теория мифологии (216); мифология (219); модификации мифологии (221); логика мифа (226); мифологическая логика; символически-мифологическая логика (219); мифологическая логика – онтология (223); логика мифологической реальности (217); мифология – онтология (223). Логос мифа, или осознание мифической действительности, есть мифология (202). Мифология и есть наука о бытии, рассмотренном с точки зрения проявления в нем всех, какие только возможны, интеллигентно-смысловых данностей, которые насыщают и наполняют его фактическую структуру; мифология есть наука первая и основная, первая если не по простоте, то по сложности, наука о бытии, вскрывающая в понятиях бытие с его наиболее интимной и живой стороны; мифология, понимаемая здесь как логос о мифе (205). Ноэтическая логика так относится к мифологической логике, как диалектика к мифологии. Разница только в том, что последняя пара – эйдетическая, в эйдосе, первая же – логическая, в логосе; от мифологической логики нужно ждать не фиксирования цельной картины бытия, которую может дать только мифология, или, вернее, сам миф, и не логическое осознание данных реальных мифов, чем занимается логос мифа, но рассуждения о том, как строится эта мифология, как строится миф вообще, т.е. логику логической структуры самого мифа (216).