9. Есть энергема образного представления и есть психический акт образного представления, т.е. то или другое единство текучих качеств образного представления (191).
10. Прообраз логоса понятийного (137).
1. Сущность – образец для энергии, энергия – для потенции, или логоса (159). Сущностный логос есть образец и потенция логоса меонального (157); образом и основной структурой каждого диалектического перехода является диалектика «одного» и его «иного» (159 – 160).
2. Нужно, чтобы интуитивно-эйдетически-диалектически непосредственная цельность и как бы картинность служила все время образцом, парадейгмой для всякой оформляющейся вещи (130 – 131).
1. Язык есть предметное обстояние бытия, и обстояние смысловое, точнее – выразительное, и еще точнее – символическое (114).
2. Ноэма превращается в экстатическое сверх-умное обстояние (189).
1. Определение. Быть в общении с вещью значит иметь нечто общее, тождественное с нею. Это возможно, когда одна вещь, целиком или частично, повторяется в другой вещи, целиком или частично воплощается в ней, целиком или частично оформляет и осмысляет ее по-своему (192 – 193). Вещь, во-первых, должна остаться такой, какой она была и раньше. Во-вторых, эта вещь, если с ней происходит общение, должна смыслом своим оформить другую вещь, находящуюся с нею в общении. Таким образом, по факту своему вещь остается в своей сущности неизменной, а по смыслу, и в данном случае по выраженному смыслу ее, я вхожу с ней в общение; смысл ее осмысляет известные пункты моего сознания так, как того требует самый смысл. Это и значит, что я нахожусь в общении с вещью (193).
2. С кем (или чем) происходит общение. Общение субъекта с энергией сущности; «субъект» и «объект» общаются (192); всякая разумная человеческая личность имеет какое-то общение с каким-то реальным для нее миром (202); взаимообщение сущности и меона (78); взаимообщение энергем (179). Чтобы понять структуру подлинного общения, необходимо увидеть в слове совершенно иной логический состав, чем «звуки» и «значение». Тогда и станет ясным, почему именно язык – орудие общения между людьми (195); имя есть смысловая, выраженная (или разумеваемая) энергия сущности в модусе интеллигентной самоотнесенности, данная как арена общения факта (меонизированного смысла) с эйдосом (смыслом в себе), или данная как смысловая встреча субъекта с его предметом (174). Только в слове мы общаемся с людьми и природой (41); тайна слова заключается именно в общении с предметом и в общении с другими людьми (67); имя и есть сама вещь в аспекте своей понятности для других, в аспекте своей общительности со всем прочим (194). Знать имя вещи, значит быть в состоянии общаться и других приводить в общение с вещью (194). В раздельной и осмысленной форме слово есть фактор общения данного существа со всеми иными (92); таинство общения с миром звуков (178).
3. Виды общения. Без слова нет ни общения в мысли, в разуме, ни, тем более, активного и напряженного общения (52). Имя – стихия разумного общения живых существ (177); общение: жизненное (163); подлинное (195); человеческое (192); осмысленное (192). С таким человеком, который ясен и понятно описуем до конца, мы не можем иметь никакого реального или жизненного общения. Любить, ненавидеть, презирать, уважать и т.д. можно только то, в чем есть нерастворимая и неразложимая жизненная основа, упорно и настойчиво утверждающая себя позади всех больших и малых, закономерных и случайных проявлений (163). Как возможно осмысленное общение с вещью, людьми и т.д.? Такое общение возможно только в имени вещи. Для того, чтобы общаться механически, как общается одно колесо механизма с другим, не нужно оперировать именами. И для того, чтобы общаться животно – в раздражении, ощущении, аффекте – тоже не нужно знать имен, ни своих, ни чужих. Но человеческое общение, т.е. общение в разуме, пусть в затемненном разуме, возможно только при помощи имен (192).
4. Условия общения. Продумаем конструкцию общения дальше; принимая или отталкивая от себя сущность, я нахожусь с ней в общении; общение с вещью в разуме возможно только тогда, когда вещь осмыслена сама по себе, т.е. имеет эйдос; когда она как-нибудь выразила свой смысл, т.е. имеет энергию своей сущности, от себя неотделимую, хоть и отличную от себя; когда субъект общения, будучи энергийно-оформлен, начинает сам самостоятельно пользоваться этой энергией, активно воплощая ее на себе и на других вещах. Но это и значит, что субъект общения знает имя объекта общения (194). Я называю этот карандаш карандашом. Это значит: я и карандаш – два разных факта. Но если бы это было только так, то я никогда не смог бы вступить ни в какое общение с этим карандашом. Поэтому необходимо допустить еще и иное (186); в этом заключается его (т.е. экстаза. – В.П.) смысл – не нуждаться даже в общении и в нем самом (189).