10. Предмет слова, имени. Предметом слова может явиться только эйдос какой-нибудь сущности (181); слово как фонема, по которой уже совершенно нельзя догадаться, о какой предметной сущности она говорит (77). Если бы предметная сущность была выражена только сама в себе и сама для себя, то никакое человеческое слово не могло бы и коснуться этой сущности; предмет слова (184); участие предметной сущности в формировании слова (прямое и косвенное) (68).
11. Состав слова. Логический состав слова (195); эйдос слова (184); фонематическая структура и оболочка слова (56); неизменный коэффициент слова (63); вариации слова (60); характер слова (199); формирование слова (69).
12. Моменты слова. Основные моменты строения слова (180); моменты слова, или имени, в порядке, восходящем от абсолютной тьмы «ничто» к свету смысла (170 – 172); смысловые моменты слова (61). Это – физически-энергематический элемент в слове, который никоим образом нельзя путать со вторым симболоном, содержащим в себе нечто схожее (184). И вот получается в слове особый этимологический, вернее, энтимный, момент этимона, «корня» слова (58). Животное – факт, осмысленный через ощущающую сенсуальную энергему, и в слове это особый момент сенсуальной, ощущающей энергемы (90). Это (т.е. момент логоса. – В.П.) – собственно-логический, или формально-логический, или просто логический момент в предметной сущности слова, который необходимо отличать как от эйдетического момента, так и от разных диалектических моментов эйдоса, напр., от энергийно-символического, и уж подавно от тех моментов слова, которые относятся не к предметной сущности слова, а к его абсолютно-меональным оформлениям, напр., той аноэтической энергеме, рождающей из себя «психическое» (131); поскольку логос наличен в предметной сущности слова, постольку наличны в слове, так или иначе, эти моменты – эннотический (понятие), апофантический (суждение), дефинитивный (определение), дедуктивный (умозаключение), эпагогический («закон природы»); грамматический, риторический, стилистический… Будучи раздельны как типы логоса, они, однако, свершаются неразрывно друг с другом, поскольку они вообще могут свершаться только при наличии соответствующего эйдоса, а в эйдосе все слито воедино (153); момент ноэзиса, ноэтический момент слова (93). Стоит только представить себе слово без элементов числа, вещности и пр., как уже становится ясной немыслимость слова в таком виде. Быть может, необязателен только момент собственного имени, поскольку не каждое слово – имя. Но собственное имя потенциально уже налично в слове и в развитой форме есть не больше, как лишь сгущенное в смысловом отношении слово (140). Входит ли эта (т.е. ноэтическая. – В.П.) энергема в слово? Не только входит, но в этой энергеме как раз слово впервые обретает самого себя, то обыкновенное, живое и разумное слово, каким мы пользуемся в обыденной жизни. В слове содержится особый ноэматически-энергематический момент, или момент реально-человеческого разумного мышления (91). Если человек произнесет хотя бы одно какое-нибудь слово, разумно относящееся к определенному предмету, – уже в нем совершились все эти моменты (153).
13. Виды слова. Произносимое, переживаемое и вообще тварное, меональное слово (185); самое обыкновенное слово (153); имя, или слово вообще, реально произнесенное реальным человеком (56). Растительный организм есть уже более внутреннее и существенное слово, чем просто физическая вещь. Он значит нечто гораздо более внутреннее, более внутренне-воссоединенное, чем механизм физического процесса (86). Человеческое слово, как и человеческий субъект, есть результат всех энергем, которые только мыслимы (177); человеческое слово есть выражающий носитель всех этих энергем одновременно. Ясно, что в таком случае ни одна из этих энергем не может оставаться в своем чистом виде (178). Стоит только произнести хоть одно осмысленное слово, как уже все энергемы сразу и целиком проявились у произносящего и в произносимом (180).
14. Жизнь слова. Как фактически происходит и живет слово, как происходит и живет звуковая и не-звуковая сторона слова (198 – 199); жизнь слова только тогда и совершается, когда этимон начинает варьировать в своих значениях, приобретая все новые и новые как фонематические, так и семематические формы. Еще больше оживляется слово и становится еще более самим собою, когда начинает привходить момент связанности одного слова с другим (58); внутренняя жизнь слова (61). Слово, или имя, взятое в полном своем смысле и значении, содержит в себе все подчиненные типы, превосходит их высшим осмыслением и соединяет в единый организм жизни и слова (82). Слово живет не только как физический и неодушевленный процесс, но и как живой, растительно-животный организм, поскольку мы имеем в виду живое слово живого человека. Оно – биологическая величина, и, чтобы существовать, нуждается во многочисленных анатомо-физиологических условиях. Слово – результат некоего внутреннего, а не только внешне-механического сопряжения отдельных моментов (86).