1. Без слова и имени человек – вечный узник самого себя, по существу и принципиально анти-социален, необщителен, несоборен (68).
2. В сверх-умном мышлении – собранность не только мыслящего как такового, но и собранность всего иного, что только есть (103).
Это (т.е. сущностный меон. – В.П.) – факт и событие смысла, но факт не гибнущий и событие, не тающее во времени (110).
1. Миф варьируется в зависимости от характера привлеченного к осознанию бытия, а эйдос, отвлекаясь от содержательных моментов, обладает большей применимостью (207); морфе, или топос, не интересует качественное содержание цельного эйдоса в его отличии от всякого другого эйдоса (208 – 209). Мы отвлекаемся от всякого конкретного интеллигентно-смыслового содержания, который выходит за пределы вещи как вещи (206). Логос не имеет собственной содержательной природы (213).
2. На основе арифметики может возникнуть и содержательная дисциплина, состоящая из тех же математических конструкций, но наделенных теми или другими содержательными моментами. Как «формальная» логика – смысловой скелет для содержаний мифологической логики, так и «арифметика» – смысловой скелет для содержаний геометрии. Для геометрии нужно число, счетность, и эта счетность должна иметь качественно-содержательную природу (218).
3. Понятия с определенным мифолого-логическим содержанием (216). Одно и то же предметное содержание слова разные народы понимают по-разному (74). Что касается эйдетического мифа, то постройка над эйдосом в узком смысле, или, иначе, первоначальная полнота узрения, из которой эйдос получается путем абстрагирования от полноты содержания (214).
4. Новое определение предметной сущности, с которым она входит в слово, не может не содержаться, по крайней мере, в своем принципе, отдельно от такого определения, независимо от него (69). В глубине общей языковой стихии мы отчетливо различаем основные пласты, которые ею охватываются, содержатся и заново определяются (195); эйдос содержит в себе схему и топос (212). В идее, кроме того, что она есть сама по себе иное предмета, т.е. нечто отличное от предмета, ровно ничего не содержится. Тут полное и абсолютное не единство и сходство, но тождество со своим инобытием (76).
5. В суждении как суждении не содержится указания ни на «содержание» понятий, участвующих в суждении, ни на связанность полагаемого «содержания», хотя бы и с ближайшими к нему по смыслу «содержаниями» (143); термин «выражение» получает строжайше определенное смысловое содержание (181).
1. Именем и словами создан и держится мир (177).
2. Создание новых форм, а не только их постижение в эйдосе, логосе или меоне (221). Можно не только созерцать софийный лик смысла и творить созерцание этого лика, но быть софийным созиданием смысла, т.е. творить себя как софийный смысл (227); она (т.е. энергия сущности. – В.П.) не создается субъектом (192).
3. Она (т.е. феноменология. – В.П.) – лишь намечание разных направлений, в которых должна двигаться мысль, чтобы создать науку об интересующем ее предмете (200).
1. Мысль хочет созерцать эйдос (208); чистота созерцания (81); свет умного и чистого созерцания (128); эйдос созерцается интеллектуально (136); эйдос созерцается в своем простом единстве (131). Здесь (т.е. в схеме. – В.П.) не фиксируется в эйдосе никакой самостоятельной предметности, а лишь созерцается в непосредственном узрении то, как составляется из отдельных элементов эйдос (124). С первой (т.е. с созерцательной. – В.П.) точки зрения, эйдос, явленный лик, есть абсолютно-простая, цельная и неизменная индивидуальная общность внутри-самоподвижной, абсолютно неделимой сущности (130); с переходом в сферу физико-физиолого-психологических фактов мы покидаем созерцание строго точеных и четких изваянностей эйдоса (189). Смотря на сущность глазами эйдетического меона, мы отказываемся от созерцания законченных эйдетических ликов вне текучести и непрерывного становления (226).
2. Логос не созерцается интеллектуально, а есть лишь задание, заданность, метод, закон, чистая возможность интеллектуального созерцания (136); логос – не созерцательная картинность (138 – 139); быть созерцаемой в качестве чистой энергемы (81).
3. Его (т.е. миф. – В.П.) мы можем созерцать чисто статически; миф в имени – в качестве статически созерцаемой предметности имени (128 – 129); статически-созерцательный аспект выделяет в мифе более абстрактные очертания символа, эйдоса (в узком смысле), топоса и схемы (122).