5. Сущность и имя, слово. Возникает противоположность сущего и не-сущего в сфере сущности, антитеза смысла и меона, в результате взаимоопределения которых получается триипостасное единство сущности – с определениями как «в ширину», так и «в глубину» – на фоне четвертого и с выражением в пятом начале. Эта триадичная диалектика обнаруживает то, что сама сущность есть не что иное, как имя. Имя, слово есть как раз то, что есть сущность для себя и для всего иного (164). Слово, или имя, есть смысл, или понимаемая, разумеваемая сущность (173). Сущность есть имя, и в этом главная опора того, что случится потом с нею. Сущность есть эйдос. Но этот эйдос соотнесен с алогическим инобытием и потому как бы заново нарисован, но уже алогическими средствами. Он, а вместе с тем и сущность, есть символ. Но это тот символ, который именно сам себя соотносит с собой и с иным, а не кто-нибудь иной это делает. Он есть абсолютное (или его степень) самосознание, т.е. миф. Отсюда сущность есть миф. Но эйдетически выраженная символическая стихия мифа и есть имя, слово. Следовательно, сущность есть имя, слово (164); все особенности в судьбах слова есть не больше и не меньше, как судьба самой сущности (170).
6. Сущность и интеллигенция. Сущность есть самоутверждающаяся интеллигенция (107).
7. Сущность в меоне. Но вот сущность захотела, кроме себя, еще и иного (165). Все сказанное до сих пор о логосе предполагает второе определение сущности через абсолютный меон. Сущность как бы заново становится сущностью, уже в ином. Логос тут – метод этого определения (154 – 155); инаковая сущность (131); второе определение сущности, определение в инобытии (155); инобытийное состояние сущности (99). Первозданная сущность целиком воспроизводит перво-сущность, с сохранением всех ее диалектических моментов, в полной ее нетронутости и незамутненности. Только одним отличается первозданная сущность от перво-сущности: она – не перво-сущность, она – в ином по отношению к перво-сущности, она – сущность не сама по себе, но лишь по причастию к перво-сущности. Она имеет одно имя с нею и держится одною энергией. И однако она другой факт, зависимый от перво-сущности и лишь по причастию к ней сущий. Во всем остальном, кроме инаковости факта, первозданная сущность есть всецело то, что и перво-сущность (103); мифически-магическое имя есть полное, всецелое пребывание сущности в ином (168). Сама сущность не нуждается в формальной логике и живет, помимо нее, в другой логике, в диалектике. В инаковой сущности нет вообще ничего нового, чего не было бы в сущности самой по себе (131). Мы можем рассматривать сущность в ее полном и адекватном переходе в инобытие, так что нет тут еще никакого фактического распадения, но есть только понимание сущности как потенции всего алогического, как адекватно выраженной алогическими средствами… «Тело», несущее на себе становление смысла, может вступать во взаимоотношения с тем (т.е. инобытием. –
В.П.), которое образуется при реальном переходе сущности как таковой в новое инобытие, когда сама сущность мыслится как бы распадающейся и меонизированной (222). В ощущении сущность присутствует менее, чем в мышлении; в мышлении – ее меньше, чем в гипер-ноэзисе (169). Рассматривая эту уже распавшуюся и потому необходимо состоящую из множества частичных сущностей сущность в ее реальном инобытийном состоянии, мы строим эмпирические науки. Но мы можем рассматривать ее в ее переходе в инобытие и без рассмотрения тех изолированных сущностей, на которые она реально распадается (222); сущность, или смысл, без меона (201); первоначальная сущность (166); первоначально самоопределяющаяся сущность (165); перво-сущность (103 – 104). Еще далеко до абсолютной самостоятельности и самодовлеемости перво-сущности, или первозданной сущности (98). Это (т.е. имя. – В.П.) – водораздел обеих сущностей, первой и второй (176); сущность со своим эйдосом, меоном и т.д. вступает в «иное». Получается иная сущность, по отношению к первоначальной, которая, однако, в то же время есть не что иное, как та же самая сущность, но только данная в виде разных степеней сущего (165).