6. Тело и душа. «Кто имеет тело, способное ко многому, тот имеет душу, наибольшая часть которой вечна» (Спиноза) (45).
7. Фактическая телесность (220).
1. Во всяком знании есть сторона теоретическая и сторона прикладная; и если точные науки строго придерживаются такого разделения, то и эмпирическая наука, вроде психологии и языкознания, не должна его избегать; мы должны, не боясь теории, дать общий анализ слова, или имени, с целью, чтобы в дальнейшем ясны были пути и методы собственно научно-эмпирического анализа, будь то языкознание, психология или какая-нибудь иная эмпирико-индуктивная дисциплина; и как нелепо говорить о прикладной механике, астрономии и математике, не строя и не используя эти науки предварительно в их теоретической части, так же точно нелепо сведение психологии и языкознания на одно прикладное знание и отказ от теоретического ее (т.е. эмпирической науки. – В.П.) обоснования как от ненужного балласта и «философского тумана» (54).
2. Приступая к той вещи, которая именуется как «слово» или как «мысль», мысль должна убедиться в том, что виденное здесь есть подлинное, и только тогда может начаться конструирование какой-нибудь теории или науки о мысли… Еще не строя никаких теорий, мы начинаем всматриваться в то, что называется мыслью и словом (198).
3. Не строя никаких теорий о том, как фактически происходит и живет слово, как происходит и живет звуковая и не-звуковая сторона слова, мы уже твердо знаем, что звук слова не есть значение слова, и какие бы теории потом ни строились о звуке или о значении, мы убеждаемся, что это различение должно остаться при всякой теории (198 – 199); феноменология есть до-теоретическое описание и формулирование всех возможных видов и степеней смысла, заключенных в слове, на основе их адекватного узрения, т.е. узрения их в их эйдосе (198 – 199). Феноменология постулирует необходимость до-теоретического адекватного узрения (200); необходимо некое знание, предшествующее всякой теории и науке (198). Диалектика абсолютно нетеоретична; диалектика не есть никакая теория (49). Феноменология не есть теория и наука (199); теоретическая философия имени должна обследовать все специфические связи, в нем таящиеся, – мифологические, диалектические, топологические (227).
4. Теория мифа (205). Это – теория мифологии как науки, или теория мифологии (216); теория мифологии, или догматы (203); теоретическая механика, которая хотя и имеет предметом движения и силу, но выводится чисто теоретически (221); конструирование какой-нибудь теории или науки о мысли (198).
1. Ноэтическая логика должна быть учением о термине (215 – 216). Символ превращается в термин, и миф, как насыщенный интеллигенцией эйдос, дает в логосе принцип имени в собственном смысле этого слова. Это – момент собственного имени в слове, отличающегося от отвлеченного термина именно указанием на интеллигенцию (140).
2. Что значит этот термин (т.е. «выражение». – В.П.) в его общераспространенном и обывательском значении, судить трудно (181). Разные проявления этой погруженной в меон предметной сущности и суть особые акты, которые отражаются в слове и заслуживают терминологического закрепления. Это – момент ноэзиса, ноэтический момент слова (92). Этот момент того, что мыслится о предмете, мы и закрепили термином чистой ноэмы, или просто ноэмы (93); под мифом я понимаю не совсем то, что мыслится обычно под этим понятием. Обыкновенно полагают, что миф есть басня, вымысел, фантазия. Я понимаю этот термин как раз в противоположном смысле (204). Термины требуют разъяснения (215).
Меонов столько же, сколько категорий. Мы обратили главное внимание на два типа меона (т.е. внутри-сущностный и вне-сущностный. – В.П.) только потому, что в центре нашего анализа полагали именно сущность и нам нужными оказались те типы меона, которые связаны только с этой категорией (161); тип логоса в связи с диалектикой эйдоса (139); последний тип значения, или логоса, – логос меона (218 – 219); разные типы имени (162).