Имя не хулится материей (104). В ненависти мы хулим и унижаем ненавидимое через его имя (177).
Ц
Имя и есть расцветшее и созревшее сущее (175); распавшиеся «части» оказались окрашенными в цвет этого меона, подобно тому как, погрузивши данную вещь в какую-нибудь цветную жидкость, мы начинаем видеть все ее отдельные части также окрашенными в этот цвет (149); видимый цвет и схема зрения видимого цвета (213 – 214).
1. «Целое» есть диалектический синтез «одного» и «многого» (43); сущность всякого конструирования заключается в выделении из общей сущности того или другого ее момента в качестве самостоятельного и изолированного целого (225). Логос схемы и есть совокупность единиц, данных как нечто целое, – как новая единица (217). Раньше мы говорили о становлении цельного эйдоса в его инобытии. Теперь же говорим о становлении в недрах самого эйдоса. Возникает для логоса необходимость быть методом превращения сущего в целокупно-сущее, в едино-раздельную индивидуальность (156); миф есть целокупная соотнесенность эйдоса с самим собою (205).
2. Эйдос есть некая завершенная цельность сущего. Не всякое сущее – целостно, и в самом понятии сущего не кроется момента цельности и, тем более, точной едино-раздельной координированной в себе цельности; всякий эйдос есть некая единая координированная раздельность. Эта последняя и требует пяти категорий, без которых не может образоваться никакая цельность смысла (125 – 126). Логос, применяемый как логос, не только не нарушает эйдетической природы явленного лика и не только не рассекает ее на дискретное множество, но, наоборот, предполагает ее цельность и живет ею (135). Логос не есть цельность. Вернее, он есть и цельность. Это не цельность, но принцип цельности (138 – 139); эйдетическая цельность предмета (148); цельность (171). Для «логического», т.е. формально-логического, сознания, эйдетическая цельность необходимым образом распадается на антиномии (154).
3. Диалектика есть учение о стихии мысли, охватывающей все возможные эйдосы в едином цельном бытии (208); факт, цельным ликом которого является неизменно присутствующий в нем эйдос (197); от мифологической логики нужно ждать не фиксирования цельной картины бытия, которую может дать только мифология или, вернее, сам миф (216). Как раньше говорилось о положенности внутри эйдоса, так теперь – о полагании цельного эйдоса со всеми его категориями (145); целокупная соотнесенность эйдоса с самим собою (205); едино-целостный и нерушимый факт (222); целостный предмет (190); в судьбах целостно зримой мною сущности (227). Идея предмета и есть самый предмет целиком, но только перенесенный в инобытие. Предмет целиком, со всеми своими мельчайшими особенностями, перенесен в инобытие (76); необходимо интеллект заполнить вещью целиком (81).
4. Только в свете всецелого и нетронутого инобытием Имени понятным делаются все частичные проявления Имени в инобытии (176); основное для феноменологии учение о различии между «частью» и «элементом», или между «суммой» и «целым» (148). «Многое» и «все», т.е. все части, не есть целое, ибо каждая из многих частей ничем не свидетельствует о целом, и есть только то, что она есть. Если так, то и в целом нет ничего, чего не было бы в частях. Тем не менее, целое есть то, чего нельзя вывести из отдельных частей (86); схема есть предмет, или вещь, рассмотренный с точки зрения взаимоотношения частей и целого (208); общение с вещью в разуме возможно, когда субъект общения, будучи энергийно-оформлен, начинает сам пользоваться этой энергией, активно воплощая ее на себе и на других вещах, целиком, частично, адекватно или искаженно (194). Схема – цельность, рассматриваемая лишь с точки зрения своего смыслового происхождения из других, более частных элементов (217); вещь, если с ней происходит общение, должна смыслом своим оформить другую вещь, находящуюся с ней в общении, смыслом цельным или частичным (193).
5. Философия имени есть самая центральная и основная часть философии вообще (176); вещь в ее собственной сконструированности из своих частей и элементов (208). Логос схемы есть конструкция частей схемы, объединенных единством формальной соотнесенности частей схемы (217); она (т.е. энергия сущности. – В.П.) активно оформила мое сознание или часть его (193); эйдос «люди», «человек» разбили на такие части, которые являются в отношении к нему совершенно алогическими. Так, мы можем сказать, что черная краска есть часть не эйдоса стола, но материи стола, стола как материи (149)