1916.1.5. Серг<иев> Πос<ад> После всенощной
Если Церковь освящает мир весь и, кроме того, признает учение о стихиях четырех (напр<имер>, см. в богоявленских молитвах на молебне), то естественно думать, что каждая стихия получает особливое освящение в особливый же день и в связи с особливым событием жизни Господа... Слушая паремии вечерни Богоявления (в навечерие), нетрудно понять, что все они—о воде и что Богоявление (—праздник «Водолея»—?) в своем освящающем значении есть именно освящение водной стихии.—
Нетрудно понять и то, что Пасха есть освящение земной стихии, земли. Как в Крещении Господь, сходя в воды, освятил их струи (см. службу), так и в Вел<икую> субботу, сходя в землю, в недра земные, Он освятил их.—
Пятидесятница—освящение воздуха, стихии воздушной, Духом Святым, опять-таки нисшедшим в воздух и облагодатствовавшим его струи—ветер сильный, шум, звук богодухновенных речей апостольских...
Преображение—освящение огня, стихии огненной, окружившей Господа и освятившейся...
Замечательно, что празднества этих солнечных освящений приурочены именно к тем временам года, которым соответствуют и соответственные стихии:
Концу осени, зиме—вода—Богоявление (оно же и Крещение, и Рождество в древности).
Весне, концу зимы — земля—Пасха.
Лету, концу весны—воздух—Пятидесятница.
Концу лета, осени — огонь — Преображение.
Другие двунадесятые праздники имеют, как более специальные, освящающие значения более особливые:
Благовещение—человеческого естества.
Успение—растительного мира.
1916.I.12. На панихиде по А. П. Шостьину{1064}
Надгробное рыдание творяще песнь «аллилуйа...»{1065}, т. е. превращающе, претворяюще, преобразующее надгробное рыдание в песнь «аллилуйа», или еще, тоже: делая песнь «аллилуйа» надгробным рыданием, заместо надгробного рыдания...
Смысл культа именно в претворении естественного рыдания, естественного крика радости, естественного ликования, естественного плача и сожаления—в священную песнь, в священное слово, в священный жест. Претворяя, выявляет и выявляет даже сильнее и мощнее, чем естественно. Сверхъестественно, более чем естественно. «Мало плакать, надо стройно, гармонически рыдать»{1066}. Но как рыдать стройно, когда не умеешь, когда нет сил, внимания... Тут-то и выступает церковная служба, подсказывающая рыдания, слова... (ср. письмо к Розанову){1067}, находящая за нас именно то, что мы хотим, но не обретаем и потому мучимся неразрешенным аффектом. Под заглавием «Надгробное рыдание...» написать главу в «Загадках», которая началась бы с описания погребения в Толпыгине—девицы...; вспомнить, как это было. Затем — стихотворение) мое—«In расе»{1068}. «Но этого недостаточно». В ответ— служба. Рассуждения о погребении и отсюда вообще о службе, как разрядительнице аффектов.
1916.IV.9. Свет<лое> Воскр<есение>. Серг<иев> Πос<ад>
Сегодня за утреней понедельника певчие вздумали петь ирмосы пасхальные Веделя {1069}. Какая это риторическая, холодная и надуманная вещь,—как и вся музыка Веделя! Совершенная хрия, и не из искусных! И какой безжизненной она смотрится рядом с обычными (Феофановскими?){1070} ирмосами, полными радости и ликования.
<См. также запись 1916.IV.18 на с. 327 наст. изд.}
1916.IV.19
«Слова любви, не сказанные мною, в моей душе горят и жгут меня»{1071}—пример задержанного аффекта: поперхнулся словом—и душа болит. Слово вверчивается в душу, жжет ее, разрывает, ранит. Оккультное учение о словах ненависти и о неудавшемся околдовании (инвольтовании), падающее на голову колдующего,—учение Церкви о том, что анафема падает на несправедливо ее произносящего,—не сюда ли? Тут тоже слово, не могущее ввергнуться в чужую душу, не имеющее простора высказаться до конца, врезывается в душу говорящего и ее ранит.
1916. V.28—29. Ночь
Непременно составить карточный указатель к Проклу {1072}, отмечая стр<аницы> и строки. Это необходимо для работы докторской.
1916.IX.3. Ночь. Подготовка к службе
Всякий раз, как входишь в церковь, всяк<ий> раз, как служишь, испытываешь чувство обновления. Словно видишь все в первый раз—так все любует и милует сердце и веру. Словно после долгой отлучки из дому приехал в родной дом, приехал и видишь родное все.