Мы не упоминаем работы о воспитании и праве, поскольку они будут цитироваться при рассмотрении этих тем.
См. комментарий к стр. 196.
Цели воспитания у нагуа
Мигель Леон-Портилья ::: Философия нагуа. Исследование источников
Действительно, имеется большое число источников, говорящих нам о Тлакагуапагуалицтли: об «искусстве выращивать и воспитывать людей» в доиспанском мире нагуа{[346]}. Поэтому можно было бы написать отдельную книгу, в которой в подлинно гуманистическом смысле могла бы быть восстановлена — как сделал это Егер относительно греческой Paideia — богатая и глубокая концепция о человеке, содержащаяся в Т лакагуапагуалицтли{[347]}.
Данной работой предусматривается лишь анализ некоторых основных сторон искусства воспитания, для того чтобы раскрыть одну из наиболее возвышенных целей нагуа как творческого субъекта, рассмотренного в его развитии.
Несомненно, что у всех культурных народов воспитание является способом передачи новому поколению опыта и духовного наследства предшествующих поколений. Воспитание преследует две цели: обучение и формирование человека как личности и включение его в жизнь общества. Однако если в Paideia греков подчеркивается характер отдельной личности, то у нагуа, особенно в Империи ацтеков, отдается предпочтение второй стороне воспитания: приобщению человека к жизни и высшим целям общества. Эта идея, выявляющая общественный характер Т лакагуапагуалицтли, не выражает, однако, стремления поглощения личности: «лица и сердца», обществом. Мы находим свидетельства текстов, которые будем изучать, и они ясно говорят о цельном формировании «лица и сердца». Единственное, что должно быть выделено, для того чтобы с самого начала понять движущие силы нагуа в деле воспитания, так это интерес у руководителей общества к включению человека в жизнь группы, где он всегда должен будет выполнять определенную роль. Эту же идею удачно выразил и отец Хосе де Акоста; его мнение приводит Клавихеро в своей «Истории»:
«Никакая вещь, — говорит отец Акоста, — не вызывала у меня большего удивления и не казалась более заслуживающей упоминания и похвалы, чем забота и порядок, присущие мексиканцам в воспитании своих детей. Действительно, трудно представить себе народ, который в языческий период проявил столько старания в таком важном для государства деле»{[348]}.
Принимая все это во внимание, рассмотрим вначале воспитание, получаемое детьми впервые в родном доме. С самого начала выступала идея о необходимости твердости и самоконтроля, она прививалась детям как практически, так и с помощью советов. В «Мендосском кодексе» показывается, например, что для обучения детей контролю над своим аппетитом{[349]} им давали очень ограниченный рацион пищи; этот же кодекс описывает первые трудовые домашние навыки, которым обучались дети: они приносили воду и дрова. Что касается родительских советов, то следующий текст индейских информаторов Саагуна очень красноречиво описывает первые воспитательные функции отца:
«1. — Отец людей: корень и начало родословной человека.
— Его сердце доброе, получает вещи, оно сострадательно, беспокоится, он предвидит, поддерживает, защищает своими руками.
— Он выращивает, воспитывает детей, обучает, делает замечания, учит их жить.
— Он ставит перед ними большое зеркало, зеркало, продырявленное с двух сторон, большой факел, который не дымит...»{[350]}
Как легко убедиться, некоторые из функций, приписываемых здесь «отцу людей» (те-та), имеют большое сходство с некоторыми чертами тламатини-воспитателя. Так, во второй строке отец определяется как человек доброго сердца (ин куалли ийолло), который предвидит и является опорой и защитой своих детей. Но особенно в 3 и 4 строках ясно говорится, каким образом он осуществляет дома свою воспитательную функцию: он не только «выращивает» своих детей, не только обращает внимание на биологический аспект их роста — его основная задача состоит в том, чтобы учить их и делать им замечания. Эта идея, напоминающая о длинных отеческих наставлениях своему сыну, сделанных по различным поводам, повторяется большинством хронистов, сохранивших в испанском переводе некоторые из так называемых моральных наставлений{[351]}. И для усиления мысли, что именно отец первый наставляет и учит своих детей узнавать себя и управлять своими желаниями, здесь употребляется та же самая метафора, которая применяется к тламатиниме: «ставит перед ними большое зеркало», чтобы они научились познавать себя и владеть собою.