К стр, 22.
Попытка сравнить особенности развития философской мысли народов, находящихся на близких стадиях общественного развития, представляет, несомненно, огромный интерес. Приходится только сожалеть, что в настоящей работе автор не смог более широко рассмотреть данный вопрос. В этой связи уместно отметить, что в 1959 году профессор Гарибай опубликовал работу «Сходство некоторых философских понятий индусской и нагуаской культуры»{[448]}, в которой на основе анализа понятий времени и пространства, содержащихся в индейских кодексах и календарях, и этих же понятий в упанишадах делает вывод об их параллелизме и сходстве.
К стр. 43.
Утверждения такого рода встречаются в настоящей работе неоднократно, преимущественно в цитатах из произведений древних хронистов и исследователей. К ним необходимо относиться весьма критически. Дело в том, что испанские завоеватели, разрушившие древнюю культуру, не поняли характера социальных отношений покоренных народов и механически перенесли на индейское общество терминологию, характерную для феодального строя тогдашней Испании. Отсюда и появились такие слова, как «империя», «короли», «принцы», «вассалы» и т. п.
Вопрос о характере общественного строя Мексики в период, непосредственно предшествовавший завоеванию, до сих пор является предметом спора среди специалистов. Данные, которыми мы располагаем сегодня, позволяют, хотя бы в основных чертах, определить характер общественных отношений, существовавших в Мексиканской долине в этот период. Однако в настоящей работе этот вопрос полностью обойден.
Недостатки, вытекающие из неверного методологического подхода автора к изучению мировоззрения древних индейцев, сказываются на протяжении всей работы, ибо не подлежит сомнению, что для понимания особенностей развития мировоззрения любого народа необходимо знать социальные условия, отражением которых оно является.
Здесь не представляется возможным подробно осветить этот вопрос; мы можем лишь в общих чертах отметить некоторые особенности развития общественных отношений у ацтеков рассматриваемого в настоящем исследовании периода, то есть эпохи формирования ацтекского государства.
На стр. 23 Леон-Портилья указывает, что он рассматривает период, охватывающий «40 или 50 лет, предшествовавших завоеванию». В действительности это не совсем так, ибо, уделив значительное внимание реформам Ицкоатла и Тлакаэлеля, автор сам отодвинул рамки своего исследования до 1428 года, отстоящего от конкисты почти на 100 лет, то есть к тому времени, когда начинается возвышение Теночтитлана. Это очень важно потому, что именно тогда в ацтекском обществе начинает происходить ряд важных социальных преобразований, создается государство ацтеков с центром в Теночтитлане, усиливается процесс превращения племени ацтеков в примитивное классовое рабовладельческое общество.
Ф. Энгельс, анализируя характеристику ацтекского общества, данную Л. Морганом, пишет в «Происхождении семьи, частной собственности и государства» следующее: «Морган впервые подвергает исторической критике первоначально основанные на недоразумении и преувеличенные, а затем и прямо лживые сообщения испанцев и доказывает, что мексиканцы стояли на средней ступени варварства, но несколько опередили в своем развитии новомексиканских индейцев пуэбло и что их общественный строй, насколько можно заключить по искаженным сообщениям, соответствовал этому: это был союз трех племен, подчинивший себе и обязавший данью несколько других племен и управляющийся союзным советом и союзным военачальником, которого испанцы превратили в «императора»{[449]}. (Курсив мой. — Р. Б.)
Данная характеристика, на наш взгляд, должна быть отнесена к началу рассматриваемого периода, то есть к тому моменту, когда для свержения тепанекского ига был заключен союз между Теночтитланом, Тескоко и Тлакопаном. В дальнейшем благодаря военным успехам ацтеков и выгодному экономическому и стратегическому положению Теночтитлана процесс разложения родового строя усилился и их социальное развитие подошло к высшей ступени варварства. Об этом прежде всего свидетельствует развитие частной собственности и социальное расслоение. Отметим, что, хотя основной формой землевладения продолжала оставаться община, наряду с ней уже появилась частная собственность на землю, которая стала передаваться по наследству. Быстрому росту частной собственности содействовали частые военные походы, приводившие к большим территориальным захватам. Это позволяло распределять земельные наделы среди отличившихся воинов. Развитию частной собственности во многом способствовал и рост меновой торговли. Все это привело к значительным переменам в социальной структуре общества. Вот что пишет по этому поводу исследователь древней культуры Мексики Жак Сустель: «Какие поразительные перемены произошли к началу XVI века! Мексиканское общество дифференцировалось и усложнилось, возникла иерархия. Различные группы населения осуществляют различные функции, чиновники отдают приказания и пользуются большой властью. Значительное и почитаемое жречество не смешивается с военной и гражданской властью. Торговля держит в руках огромное количество дорогих товаров, и на глазах увеличивается влияние тех, кто посвятил себя этого рода деятельности. Появляется богатство и роскошь, но вместе с ними появляется также и нищета»{[450]}.