«Следовательно, то, что характеризует мексиканскую космологическую мысль, является именно соединением традиционно ассоциированных образов. Мир — это система взаимно отражающихся символов: цвета, времена, ориентированные пространства, светила, боги, исторические события — все находится в некотором соответствии. Мы встречаем здесь не «длинные цепи рассуждений», а взаимное и постоянное проникновение различных сторон единого целого»{[95]}.
После изложения и комментирования основных космологических идей нагуа Сустель дает объяснение их пространственно-временного мира:
«Итак, выразители мексиканской космологической мысли не проводят коренного различия между временем и пространством; они отказываются понимать пространство как нейтральную и однородную среду, независимую от изменения длительности. Последняя протекает через посредство неоднородных единичных факторов, частичные особенности которых следуют друг за другом циклично и в определенном ритме. Для мексиканской мысли нет времени и пространства в отдельности, а есть время-пространства, в которые, постоянно впитывая частные свойства, погружаются естественные явления и человеческие поступки. Каждое «место-мгновение», комплекс места и события, неизбежно определяет все то, что в нем находится. Мир можно сравнить с декорацией в глубине сцены, На которую несколько световых фильтров разного цвета, приводимые в движение неустанной машиной, проецируют идущие друг за другом и бесконечно наслаивающиеся, следуя неизменному порядку, отражения. В таком мире изменение рассматривается не как результат более или менее длительного развития, а как резкая и полная перемена: сегодня господствует Восток, завтра будет господствовать Север; сегодня еще живем в удачный день и без всякого перехода придем к роковым дням немонтеми. Основным законом мира является последовательность различных радикально разделенных свойств, которые вечно господствуют, исчезают и появляются снова»{[96]}.
Наряду с «Космологической мыслью древних мексиканцев» упомянем и другую фундаментальную работу Сустеля «Повседневная жизнь ацтеков»{[97]}.
Эта работа, хотя и предназначенная для более широкого круга читателей, так же как и его многие статьи, опубликованные в различных журналах, содержит, однако, ценные переложения и комментарии, касающиеся ацтекского миропонимания. Для нас особенно интересными являются главы III, V и VII, в которых рассматривается мировоззрение и религия ацтеков, их система воспитания, этика, социальное устройство, а также ремесла. Резюмируя свои суждения об ацтекской мысли, Сустель заканчивает свою книгу следующими словами, которые мы воспроизводим полностью:
«Культура древних мексиканцев, уничтоженная столь внезапно, представляет одну из тех культур, созданием которых человечество может гордиться. Эта культура должна иметь свое место в душе и в сердце тех, для которых наше общее достояние состоит из всех ценностей, созданных человечеством везде и во все времена, и в силу ее редкости должна находиться среди наших самых ценных сокровищ. Время от времени в процессе бесконечного развития среди индиферентного мира люди, объединенные в общество, создают нечто такое, что переживает их самих, — цивилизацию. Они — творцы культур и индейцы из Анагуака, у подножия их вулканов, на берегу их озер, могут быть причислены к этим людям»{[98]}
Рамос
В тесной связи с космологической мыслью ацтеков и той «очень древней философской школой», о которой говорит Касо, стоит первая глава «Истории философии в Мексике»{[99]} д-ра Самуэля Рамоса, инициатора философских исследований о мексиканском. В главе «Существовала ли философия у древних мексиканцев?» Рамос, критически подходя к сущности данного вопроса, указывает, что для окончательного ответа на поставленный вопрос необходимо опираться на подлинные источники. Он допускает, однако, что: «Астрономия ацтеков и майя, хотя она и тесно переплетается с религиозными идеями, без сомнения, представляет собой попытку рационального познания Вселенной...
Свою рациональную сторону астрономические концепции раскрывают там, где они служили отправной точкой для хронологии. Так, для создания календаря астрономия неизбежно должна быть связана с арифметикой, и в календаре была ясно выражена та временная концепция Вселенной, которую создали эти народы...»{[100]}
Постоянно настаивая на необходимости знания источников, Рамос ссылается на небольшое исследование Салвадора Домингеса Ассиайна, опубликованное в не издающемся сейчас журнале «Revista Contemporáneos», которое представляет собой выдержки из подготовляемой работы о цивилизации древних мексиканцев{[101]}.