— Он — река и скалистое место{[128]}.
— Он любит темноту и закоулки.
— Он — таинственный мудрец, колдун, знахарь,
— вор, обкрадывающий общество, крадущий вещи.
— Колдун, который заставляет поворачивать лицо не в ту сторону{[129]},
— вводит людей в заблуждение,
— заставляет других терять лицо.
— Закрывает вещи, делает их трудными,
— создает затруднения, разрушает,
— заставляет людей гибнуть, все таинственно уничтожает»{[130]}.
В приведенном здесь описании амо кали тламатини (лжеученого) уместно подчеркнуть хотя бы противопоставление его основных черт и атрибутов особенностям подлинного ученого — тламатини. Так же как об этом говорилось, что он «заставляет — других — приобретать— лицо» (теихкуитиани), о лжеученом утверждается теперь, что он тот, который «заставляет — других — терять — лицо» (теихполоа). Если подлинный ученый «обращает внимание на вещи, регулирует их путь, распоряжается и упорядочивает», совершенно наоборот поступает тот, которого мы назвали нагуаским софистом, «все таинственно уничтожает» (тланагуалполоа). Интересное слово, которое буквально значит «таинственно — разрушает — вещи».
И тот и другой стремятся воздействовать на людей, обучая: один — истине, «он делает мудрыми чужие лица»; другой, как колдун, «закрывает вещи», «заставляет людей гибнуть, все таинственно уничтожает». Таково свидетельство, переданное Саагуну его индейскими информаторами, которое доказывает, что они имели ясное представление о том, что у них были также и лжеученые, чье «хвастовство и высокомерие» обнаруживалось при сравнении с образом подлинного тламатини.
{[119]} Sahagún Fray Bernardino de, Historia General de las cosas de Nueva España, ed. de Acosta Saignes, México, 1946; t. I, p. 13.
{[120]} Sahagún Fray Bernardino de, ibid, t. 1, p. 445—446.
{[121]} Sahagún Fray Bernardino de, Historia General de las cosas de Nueva España, ed. de Acosta Saignes, México, 1946; t. II, p. 194.
{[122]} «Códice Matritense de la Real Academia», ed. íacsimilar de don Feo. del Paso y Troncoso, vol. VIII, последние строки листа 118 r. и первая половина листа 118 v. (пр. I, 8). Перевод этого текста на испанский язык, равно как и других, приводимых здесь, кроме тех случаев, которые специально оговорены, принадлежат автору данной работы и сделаны под лингвистическим наблюдением известного исследователя языка нагуатл доктора Анхела М. Гарибая К..
{[123]} Sahagún fray Bernardino de, op. cit., I, p. 40.
{[124]} Olmos Fray Andrés de, Arte para aprender la Lengua Mexicana, París, 1875, p. 247. См. также «Huehuetlatolli, Documento А», опубликованное Гарибаем в «Тлалокане», т. I, № 1, стр. 45.
{[125]} Sahagun Fray Bernardino de, op. cit, t, II, p. 464.
{[126]} Ixtlilxóchitl Fernando de Alva, Obras Históricas, t. II, p. 18.
{[127]} Во «Введении», в разделе, посвященном изучению источников, можно найти точные ссылки на некоторые хроники и рассказы, в которых упоминаются тламатиниме (ученые).
{[128]} Атойатл, тепехитли (река, скалистое место). Сложное нагуатлское идиоматическое выражение, которое метафорически означает «несчастье, беда».
{[129]} Теихкцэпани (заставляет — других — повернуть — лицо не в ту сторону), это значит, как об этом ясно говорят следующие слова текста: «вводит людей в заблуждение...»
{[130]} «Códice Matritense de la Real Academia», vol. VIII, fol. 118, v (пр. I, 9). Как показывает ссылка, этот текст идет после уже упомянутого текста, говорящего об ученых, или philosophos.
Определенное разграничение знаний
Мигель Леон-Портилья ::: Философия нагуа. Исследование источников
Нам кажется, что, ознакомившись с положительными, и отрицательными образами ученых нагуа, лучше всего закончить эту главу о доказательстве существования философского знания нагуа приведением еще одного последнего текста, здесь впервые полностью переведенного на испанский язык. Его ценность состоит в том, что наряду со священниками в нем упоминается о существовании ученых и определяются различного рода занятия каждой из этих двух групп. Другими словами, в нем ясно указывается на то, что нагуа понимали, что наряду со знанием исключительно религиозного характера, существовало другое знание — плод наблюдений, расчетов и размышлений сугубо рационального характера, которые, несмотря на возможную связь с религиозной практикой и ритуалами, сами по себе были занятиями другого рода.
Результатом таких размышлений и явились проблемы, открытые учеными нагуа и изложенные в начале данной главы; они выражают их сомнения относительно смысла жизни, потусторонности. То, что это уже не религиозное знание, доказывает сам факт сомнения: священник как таковой верит. Он может систематизировать и исследовать свои верования, но он никогда не признает проблематичным то, что устанавливает его религия. Поэтому можно утверждать, что хотя тламатиниме принадлежали к сословию священников, в качестве исследователей они представляли собой нечто большее, чем священники.