«1. — И рассказывают и говорят,
— что Кетцалкоатл, взывая, делал своим богом нечто [что находится] в глубине неба.
— К той, у которой юбка из звезд, к тому, кто заставляет светиться вещи.
— Госпожа нашей плоти, Господин нашей плоти;
— та, которая одета в черное, тот, который одет в красное;
— та, которая дает основу (поддерживает на ногах) земле, тот, который покрывает ее хлопком.
— И туда обращал он свои призывы, как было известно, по направлению к месту дуальности, месту девяти перекладин, из которых состоит небо...»{[145]}
Комментарии к тексту
«И рассказывают и говорят...»
Этими словами ясно указывается на то, что речь идет о чем-то известном в силу традиции. Очень вероятно, что «рассказывают и говорят» в Калмекак, как это видно из дальнейшего, поскольку там обучение осуществлялось путем «рассказывания», погуа, как говорилось на языке нагуатл.
«...что Кетцалкоатл, взывая, делал своим богом нечто [что находится] в глубине неба».
«Делал своим богом нечто...», мо-тео-тиайя, слово, которое буквально означает «обожествлял нечто для себя», то есть «искал для себя того бога», который жил в глубине неба.
«К той, у которой юбка из звезд, к тому, кто заставляет светиться вещи». Поскольку в данном случае в наши намерения не входит рассмотрение идеи нагуа о божестве, укажем лишь, что эти парные названия являются самыми распространенными формами обозначения двойственного характера Ометеотла, бога дуальности, или дуэта, который, как тут же указывается, живет на «месте дуальности» (Омейокан){[146]}. Два первых названия, с помощью которых обозначается двойственное начало: та, у которой юбка из звезд (Цитлалиникуэ) и Светило, которое заставляет светиться вещи (Цитлаятонак), ясно говорят о двояком характере действия Ометеотла, который ночью заставляет светиться звезды, а днем, отождествленный с Солнцем, дает жизнь вещам, заставляет их светиться.
«Госпожа нашей плоти, Господин нашей плоти...» Здесь еще более явственно выступает двузначность
Ометеотла: он одновременно Госпожа и Господин нашей плоти, нашей опоры: То-нака-сигуатл, То-нака-текутли.
«...та, которая одета в черное, тот, который одет в красное...»
«та, которая одета в черное»: теколликенки; «тот, который одет в красное»: иецтлакенки. Дословно это означает: одетый в (цвет) крови. Снова те же самые аспекты бога дуальности: ночь и день, черный и красный — цвета, которые при сопоставлении вызывают также идею мудрости, как уже говорилось при описании образа тлама-тини.
«...та, которая дает основу (поддерживает на ногах) земле, тот, который покрывает ее хлопком».
В этих строках содержится ответ на вопрос: благодаря чему держится земля? Это — двойственное начало, открытое в результате долгого размышления и символически отображенное в образе Кетцалкоатла; это — Ометеотл (бог дуальности) в своей двойственной женско-мужской форме: тлалламанак (дает основу земле) и тлалличкатл (одевает землю хлопком). Когда в следующей главе мы непосредственно приступим к изучению основных черт Ометеотла — бога дуальности (Господина и Госпожи нашей опоры), то увидим, что тем не менее он ясно выражает единое начало, единую действительность, обладая одновременно двумя свойствами: мужским и женским; он понимается как созидающее ядро, всеобщая основа жизни и всего существующего, на чем ниже мы подробно остановимся. Сейчас мы лишь укажем на то, что здесь он выступает как опора, поддерживающая землю, и является той силой, которая производит перемены в небе и облаках, — «покрывает землю хлопком».
«И туда обращал он свои призывы, как было известно, по направлению к месту дуальности, месту девяти перекладин, из которых состоит небо...»
Здесь вполне определенно указывается на место происхождения космоса: Омейокан (место дуальности), находящееся выше «девяти перекладин», образующих небеса. Мимоходом заметим, что в других текстах говорится о двенадцати, но чаще всего о тринадцати небесах.
Никто лучше Кетцалкоатла не смог бы символически выразить у нагуа желание метафизического объяснения. Его образ, воплощенный во многих мифах, заставляет думать о мудрости Кетцалкоатла, о его поисках потусторонности; когда он понял, что в этой жизни имеет место грех и стареют лица, то попытался уехать на Восток, в землю черного и красного цвета, в область знаний. В приведенном тексте он находится еще в Туле, в доме, где постится, — месте паломничества и молитвы, куда он приходил размышлять. Где, как гласит текст, он взывал [к богу] и искал нужное решение, вопрошая о том, что находится в глубине неба. Там, как мы видели, он нашел ответ: двойственное начало, которое «дает основу... земле и покрывает ее хлопком».