Эти четыре бога, как мы покажем ниже, по верованиям мексиканцев, представляют собой основные силы, движущие историю мира. Уже символическое изображение этих богов разными цветами — красным, черным, белым и голубым — дает возможность проследить их через все отождествления с естественными элементами, странами света и периодами времени, находящимися под их влиянием. Ибо вместе с четырьмя сыновьями Ометеотла полностью входят в мир пространство и время, которые понимаются не как пустые подмостки — как простые координаты, — а как динамические факторы, переплетающиеся и смешивающиеся, чтобы управлять космическим развитием.
Сама «История мексиканцев», повествуя об их первоначальных деяниях, рассказывает о них как о создателях огня, солнца, области мертвых, места вод, а также небес, земли, людей, дней и месяцев, одним словом, времени. Это утверждение, которое на первый взгляд кажется противоречащим ранее приводимой версии информаторов Саагуна, где говорилось, что сам Ометеотл дает жизнь и основу всем этим реальностям, на самом деле, если мы исследуем его более тщательно, убеждает нас, что оно уясняет и дополняет эту версию.
Ибо информаторы, говоря об уже существующем мире, сообщили лишь, что Ометеотл, находясь на его пупе, или в центре, был его основой. Рассказывая о водах, облаках и мире мертвых, они также утверждали, что здесь присутствовал Ометеотл, однако точно не говорили, как был создан реальный мир, было ли это сделано самим двойственным началом или он сделал это посредством четырех космических сил (его сыновей). Именно это и объясняет «История мексиканцев»:
— «Более шестисот лет спустя после рождения четырех богов-братьев, сыновей Тонакатекли (Тонакатекутли), собрались все четверо и сказали, что хорошо было бы решить, что надлежит им сделать и какой закон должны они иметь.
— И все поручили Кетцалкоатлу и Училоби (Гуитцилопочтли), чтобы это решили они,
— и оба они по поручениюи решению двух остальных создали затем огонь, после чего сделали половину Солнца, которое, будучи не целым, светило не много, а мало.
— Затем сделали мужчину и женщину: мужчину назвали Ухумуко (Охомоко), а женщину — Сипастонал (Сипактонал) и приказали ему пахать землю, а ей прясть и ткать, и чтобы от них рождались масегуалы, и не ленились они и всегда работали.
— А ей боги дали несколько зерен маиса, чтобы с помощью их она лечила, а также использовала их для гадания и колдовства, и так делают женщины сегодня.
— Затем сделали дни и разделили их на месяцы, дав каждому месяцу 20 дней, и таким образом имели 18 месяцев и триста шестьдесят дней в году, как будет сказано далее.
— Потом сделали Митлитлаттеклета (Миктлантекутли) и Мичитекасиглата (Миктекасигуатла) — мужа и жену, — которые были богами ада, и там их поместили.
— Потом создали небеса, вплоть до тринадцатого, и сделали воду,
9.— а в ней вырастили большую рыбу, называющуюся сипоа какли (Сипактли), которая была такой же, как кайман, и из этой рыбы сделали землю, как будет сказано...»{[154]}
После создания огня и Солнца (строка 3), людей и маиса (строки 4 и 5), дней, месяцев и годов (строка 6), мира мертвых, воды и земли (строки 7, 8 и 9) боги кладут начало истории Вселенной.
Очень скоро красный Тецкатлипока идентифицируется с востоком, Тлапалан — с областью красного цвета; черный Тецкатлипока — с ночью и областью мертвых, расположенной к северу; белый Кетцалкоатл (ночь и ветер) — с западом, областью плодородия и жизни, и, наконец, голубой Тецкатлипока, олицетворенный в Теночтитлане с ацтекским Гуитцилпочтли, связан с югом, областью, которая находится слева от Солнца; каждый из них начинает действовать, исходя из центра своего местоположения, находящегося в каждой из стран света. Гуэгуэтеотл (старый бог, высшее начало) будет наблюдать с Омейокана и с центра земли действия богов.
Однако, как мы увидим из текстов нагуа, их действия осуществляются силой: «Боги борются, — говорит Анто-нио Касо, — и их борьба представляет собой историю Вселенной, их последовательные победы являются столькими же творениями»{[155]}
{[142]} «Ms. Cantares Mexicanos», fol. 10, v; (np. 1, 14).
{[143]} См. комментарии к последнему тексту, приведенному в гл. I (стр. 78), где речь шла о нагуаской проблематике.
{[144]} Jaeger Werner, op. cit., t. I, p. 172—173.
{[145]} «Anale.s de Cuauhtitlan», в кодексе Чималпопока; опубликовано в фотокопии с испанского перевода лиценциата Примо Фелисиано Веласкеса, лист 4. Предлагаемый перевод сделан специально, так как перевод лиценциата Веласкеса слишком расходится с нагуатлским текстом (пр. I, 15).