В тесной связи с идеей о мировых циклах находится концепция о четырех элементах, символически выраженных в «Истории мексиканцев» четырьмя сыновьями Ометеотла. Тигры, чудовища земли, ветер, огонь и вода в силу удивительного параллелизма совпадают с четырьмя корнями или элементами (ритсомата) всех вещей — гипотеза, выдвинутая греческим философом Эмпедоклом и переданная западной мысли благодаря Аристотелю. Селер удачно указал на связь, существующую между космическими периодами и четырьмя элементами:
«Эти четыре различные доисторические или докосмические эдохи мексиканцев, каждая из которых направлена в определенную страну света, чудесным образом связаны с четырьмя элементами классической древности, являющимися до сих пор основой воззрений на природу культурных народов азиатского востока, это вода, земля, воздух и огонь»{[174]}.
Только у нагуа эти элементы были не статическими началами, открываемыми посредством теоретического анализа или алхимией, а выражали основные космические силы, насильственно врывающиеся с четырех направлений Вселенной в пределы мира.
Здесь мы встречаем еще две категории нагуаской мысли: категорию направлений Вселенной и категорию борьбы. Вселенная делится на четыре четко определенных направления, которые, совпадая со странами света, охватывают неизмеримо больше, так как включают целый квадрант мирового пространства: восток, страну красного цвета, область света, символом которого является тростник, означающий плодородие и жизнь; север, область мертвых и черного цвета, место холодное и пустынное, в качестве его символа выступает кремень; запад, область белого цвета, являющуюся страной женщин, его знак — дом Солнца; и, наконец, юг, определяемый как голубая область, расположенная слева от Солнца, это неопределенное направление, его знак — кролик, который, как говорили нагуа, «никто не знает, где скачет»{[175]}.
В этой разделенной на квадранты Вселенной развертывается кажущаяся нескончаемой борьба между четырьмя космическими силами. Каждый из четырех элементов (дети Ометеотла) стремится преобладать. Очень красиво рассказывает об этом языком мифа «История мексиканцев», где говорится, что «Тецкатлипока, будучи богом, превращался в тигра, как того (также) желали другие его братья». Так, в битве, начинающейся при каждом Солнце, с четырех мировых направлений и посредством противопоставления элементов, развертывается история космоса в виде циклов, так, как ее видели нагуа.
Следовательно, существует пять основных космологических категорий, содержащихся в рассказе о Солнцах: 1) логическая необходимость всеобщей основы; 2) временное разделение мира на эпохи или циклы; 3) идея об основных элементах; 4) пространственное разделение Вселенной на направления, или квадранты, и 5) понятие борьбы как формы для изображения космического развития.
{[156]} «Historia de los Mexicanos por sus pinturas», в op. cit. p. 229.
{[157]} Сasо А1fonso, El Águila y el Nopal, в «Memorias de la Academia Mexicana de la Historia», t. V, num. 2, p. 103.
{[158]} Soustelle Jacques, La Vie Quotidienne des Azteques, p. 275.
{[159]} Когда в гл. V мы будем говорить о нагуа как о создателях определенного образа жизни, мы изложим более подробно некоторые идеи знаменитого советника мексиканских правителей Тлакаэлеля, который, по всей вероятности, является настоящим творцом «военно-мистической концепции» ацтеков.
{[160]} Самыми древними и известными версиями являются следующие:
1) Версия «Ватиканского кодекса А 3738» с итальянским объяснением, насыщенным испанизмами, сделанным отцом Педро Риосом. «Codes Vaticanus A (Rios). 11 Monoscritto messicano Vaticano 3738, detto il códice Ríos». Riprodotto in fotocromografia a spese di S. E. il Duca di Loubat a cura della Bibl. Vaticana, Roma, 1900. Fol, 4, v. — 7, r.
2) Версия в «Истории мексиканцев по их рисункам» (до 1540 года). Написана, по всей вероятности, Олмосом на основе текстов нагуа. В «Nueva Colección de Documentos para la Historia de México», III, p. 231—236.
3) Версия в «Hystoire du Mechique», переведенной Тевэ (1543), опубликованной De Jonghe в «Journal ds la Societé des Americanistes de Paris», t. 2, p. 1—41.
4) Версия, встречающаяся в «Воспоминаниях Мотолиниа» (до 1545 года): Motolinía fray Toribio, O. F. M., Memoriales, Ed. de Luis García Pimentel, México — París, 1903, p. 346—348.