5 и 6. «Небесный бог называется Господином дуальности, а его супруга называется Госпожой дуальности, небесной Госпожой...»
Приведенный текст является ключом для понимания глубокого смысла идеи о «настоящем боге и его супруге»: небесный бог (илгуикатеотл) называется дуальным богом (Ометекутли). Как мы уже видели, выступая как один, он в то же время обладает двойственной природой. По этой причине метафизическое место его жительства называется Омейокан (место дуальности), и поэтому в других текстах он обозначается еще более абстрактным именем Ометеотл (бог дуальности). В силу этого имя его супруги, «его подобия» (и-намик), как и говорит текст: «Госпожа дуальности» (Омесигуатл).
Мы видим, что попытка объяснения общего происхождения всего существующего привела мысль нагуа с помощью метафор, «цветов и песен», к открытию двойственного существа: творящего, активного начала и вместе с тем пассивного, способного зачать существа. Так, соединяя в одном существе зарождение и зачатие — то, что необходимо в мире для возникновения жизни, — утверждается в одних текстах косвенно, а в других и прямо, что нелли теотл, или иначе Ометеотл, является тем космическим началом, в котором зачинается и зарождается все существующее во Вселенной. Что касается возможного возражения, что якобы здесь всего лишь простая антропоморфическая проекция процесса человеческого зарождения на потусторонность, «на то, что над нами», то на это можно ответить: сами тламатиниме осторожно говорили, что относительно Дарителя жизни «может быть, никто на земле не говорит правду»{[241]}. Вместе с тем, преодолевая всеобщий скептицизм, они пришли к выводу, что для познания истинного, возможно, существует лишь путь поэзии: «цветок и песня». В связи с этим можно спросить, не является ли перенесение акта зарождения людей, который очеловечивается и воплощается в божестве за пределами границ времени, прекрасной метафорой, самым возвышенным, что можно себе представить с помощью «цветов и песен». Но это не только представление, ибо идея Ометеотла, рассмотренная в ее «динамической двойственности», позволяет мыслителю нагуа найти в деятельности Ометеотла, созидающего за пределами времени и пространства, высшее начало, источник и основу всего существующего и живущего в сем-а-нагуак (в мире). В этом суть проникновенной концепции нагуа о божестве.
«...на двенадцати небесах он — правитель и господин».
Как бы в заключение ранее сказанного здесь утверждается, с одной стороны, то, что сегодня мы назвали бы трансцендентностью божества: «оно находится над двенадцатью небесами», а с другой — власть, которой обладает божество над существующими вещами, над которыми оно Господин (текутли) и правитель (тлатокати). Эти идеи очень хорошо выражают две основные особенности Ометеотла как высшего метафизического начала, стоящего «над нами» и являющегося господином всего существующего в силу своей непрерывной универсальной созидательной деятельности.
{[229]} Например в текстах информаторов Саагуна (т. VIII, лист 117, v.), когда говорится о художнике (тлакуило), указывается, что он тлилатл толтекатл (толтек черных чернил), когда говорится об ораторе (там же, лист 122), утверждается, что он тентолтекатл (толтек уст, или слова) и т. д.
{[230]} См. авторитетное мнение Гарибая по этому вопросу в «Historia de la Literatura Nahuatl», t. I, p. 128—130.
{[231]} Упомянутую поэму, полный перевод которой мы дадим ниже, можно прочитать в факсимальном издании, опубликованном Эрнестом Менгином в «Corpus Codicum Americanorum Meddi Aevi», Copenhagen, 1942, en la, p. 33.
{[232]} Сasо А1fonso, La religión de los aztecas, p. 8.
{[233]} «Ms. Cantares Mexicanos», fol. 62, r. (пр. I, 4).
{[234]} Ibid., fol. 35, v. (пр. I, 31).
{[235]} См. «Códice Florentino», fol. 34, r.; «Anales de Cuauhtitlán», fol. 4.
{[236]} «Ms. Cantares Mexicanos», fol. 21, v. (пр. I, 32).
{[237]} «Textos de los Informantes Indígenas», ed. del Paso, vol. VIII, fol. 175, v. (пр. I, 33).
{[238]} Возможно, покажется странным, что здесь говорится о двенадцати небесах, хотя мы уже встречали в «Ватиканском кодексе А 3738» и в «Рукописи Теве» число тринадцать. Это несовпадение можно объяснить по-разному. Речь может идти или об ошибке информаторов, или о существовании различных мнений. Мы встречали, например, в другом тексте «Анналов Куаутитлана» упоминание только девяти отделений или перекладин неба.