По отношению к земле, опорой которой он является, он — Тлайяманак (та, кто поддерживает землю), а в качестве того, что заставляет появляться над ней облака и небеса, он — Тлайичкатл (тот, кто покрывает ее хлопком). Находясь в центре земли, он — Тлалтекутли, а как мать, дающая жизнь, он — Коатликуэ или Сигуакоатл (та, у кого юбка из змей или женщина-змея), которая, как было показано в главе о космологии, опираясь на Хустино Фернандеса, является чудесным символом творческого действия Ометеотла.
В качестве жизненного начала — Ипалнемогуани — он— Чалчиутлатонак (тот, кто заставляет сверкать вещи, как яшма). Под именем Тлалока он становится рядом с четырьмя первыми сыновьями Ометеотла, является господином дождей и делает плодородной землю. Его жена—Чалчиутликуэ (та, у кого юбка из яшмы), госпожа текущих вод, моря и озер{[277]}. По отношению к людям Ометеотл — это «наша мать, наш отец», Тонакатекутли, Тонакасигуатл (Господин и Госпожа нашей плоти и нашей основы, Даритель жизни), который посылает людей в мир и помещает их судьбу в материнской утробе:
Говорилось, что с тринадцатого неба
к нам, людям, приходит судьба.
Когда появляется младенец,
оттуда приходит его счастье и судьба,
она входит в чрево,
так приказывает Господин дуальности{[278]}.
И, наконец, в качестве символа неосязаемого и господина мудрости и искусства — единственно истинного на земле — Ометеотл воплощается в легендарной фигуре Кетцалкоатла; в «Истории мексиканцев» он уже занимает место красного Тецкатлипоки, который в одном из старых текстов «Флорентийского кодекса» выступает как синоним Ометеотла, получая титулы создателя и изобретателя людей (ин тейокойани, ин течигуани):
Неужели правда? Этого добился господин, наш принц, Кетцалкоатл, тот, кто выдумал людей и сделал их? Неужели это решил Господин, Госпожа дуальности? Неужели было передано слово?{[279]}
Что касается таинственной области мертвых (Миктлан), мы также знаем из источников, что Ометеотл «живет в тени» этого места, покрывая свой двойной лик масками Миктлантекутли, Миктекасигуатл (Господин и Госпожа области мертвых).
Таким образом, опираясь на свидетельства нагуатлских текстов, мы убедились, что неясность сложного пантеона начинает рассеиваться, когда под маской многочисленных пар богов всегда открывается двойственный лик Ометеотла. Мы не отрицаем, что религий народа действительно было свойственно принимать за богов многочисленные начала, или «господ», дождя, ветра, огня, области мертвых и т. д. Однако, как мы уже видели, тламатиниме, по удачному выражению Торквемада, преодолевая политеизм, «стремились понять в этом божественную природу, распределенную между двумя богами (двумя личностями), а именно мужчиной и женщиной...»{[280]}
Дело заключается в том, что в поисках символа, необходимого для того, чтобы с помощью «цветов и песен» найти происхождение всех вещей и таинственную природу творца, «невидимого, как ночь, и неосязаемого, как ветер» (Иогуалли-ээкатл), они прибегли к их самому проникновенному дифразизму: Ометекутли, Омесигуатл (Господин и Госпожа дуальности). Этим было обозначено то, о чем догадываются посредством метафор. За пределами времени, когда еще была ночь, за пределами небес, в Омейокане, во вневременном плане, двойственный бог Ометеотл Мойокойани существует потому, что сам себя создает, потому, что в силу своего двойственного действия непрерывно продолжает создавать себя: Ометекутли, Омесигуатл. Затем, развивая дальше эту метафору «цветок и песня», они обозначили различными названиями влияние и действие Ометеотла во всем Сем-а-нагуак (мире).
Если во всем этом и есть пантеизм, то мы, во всяком случае, назвали бы его сложным, но достаточно выразительным словом, что-то вроде динамической Омейётизации (дуализации) Вселенной. Это означает, что для мысли нагуа в любом месте, где есть действие, оно происходит благодаря вмешательству высшего двойственного начала. Всегда необходимо мужское лицо, которое действует, и женское, которое зачинает. Таково, по всей видимости, происхождение многочисленных пар богов, во всех областях символизирующих деятельность Ометеотла. Зарождение-зачатие — это два момента, соединенные в двойственном боге, который делает возможным свое собственное существование и существование других вещей. С динамической точки зрения, действительно, все существующее получает свою истину: свою основу от этого вневременного зарождения-зачатия, которым является Ометеотл. В этом смысле правильно говорить, что «единственно истинное — это Ометеотл», все же остальное — «это как сон». Наряду с этим своеобразным «динамическим пантеизмом» имеется вышеуказанное утверждение человека, который открыл свою основу в господине дуальности, но тем не менее признает его трансцендентность, утверждая, что он невидимый, как ночь, и неосязаемый, как ветер (Йогуалли-ээкатл). Существует так же различие личностей, в связи с чем у человека возникает вопрос — сможет ли он когда-нибудь жить с Дарителем жизни в его доме, откуда происходят цветы и песни, или же, по несчастью, в конце концов все мы «погибнем в нем» (типолигуи йе Ичан){[281]}.