Именно так — как говорит цитированный текст — должно было «передаться это слово». Это значит, что устно передаваемая традиция, которой с помощью кодексов овладевали в Калмекак, сохраняя глубокую последовательность, «передала это слово», связывающее космическое зарождение-зачатие Ометеотла с происхождением человека. Таковы идеи нагуа относительно происхождения человеческого рода, которые еще более ясно повторены в следующем тексте:
Пришел человек,
его послала сюда наша мать, наш отец,
Господин и Госпожа дуальности{[297]}.
Ознакомившись с идеями тламатиниме о происхождении человека, проанализируем теперь их идеи относительно природы и существования человека на земле (ин тлалтикпак). В этом вопросе мысль нагуа выдвинула ряд проблем. Первое место занимает уже упомянутая нами проблема истинности человека, затем идет проблема человеческой личности, его желания или воли и, наконец, не менее актуальная проблема человеческой судьбы и возможного существования человека после смерти.
Первоначально мы остановимся на двух первых, тесно связанных между собой темах: учении о личности и вопросе об истинности человека.
В данной работе уже несколько раз упоминался точно сформулированный тламатиниме вопрос относительно истинности людей. Заметим, что связь происхождения человека с Ометеотлом указывала на коренную основу истинности человеческих существ. Однако если рассматривать проблему уже не в связи с происхождением человека в связи с его временным существованием на земле, то вопрос об истинности человека затрагивает такую сторону, которая будет иметь отношение к структуре или самой «сущности» человека. Следовательно, можно проследить тесную связь этого вопроса с настоящей для мысли нагуа особенностью человека: их своеобразной концепцией того, что мы называем личностью.
Имеются многочисленные тексты нагуа, в которых в той или иной форме отчетливо упоминается нагуатлский дифразизм, содержащий идею, которую мы будем изучать. По нашему выбору мы проанализируем некоторые отрывки из так называемых Гуэгуэтлатолли (Бесед стариков), в которых, как уже было сказано, сохранились важные идеи относительно человека и его моральной жизни.
В «Гуэгуэтлатолли А», опубликованных Гарибаем, мы встречаем классическую поздравительную речь, обращенную к молодым супругам. В этой речи, несмотря на некоторые явно выступаемые интерполяции христианского толка, сделанные, очевидно, отцом Карочи, в основном сохранились оригинальные идеи нагуа. После подробного изложения ритуала бракосочетания, состоящего в том, что к гуипилли (женской рубашке) привязывали тилма (мужской плащ), что показано и в «Мендосском кодексе», среди большого числа советов несколько раз упоминается следующий дифразизм, направленный здесь к молодым супругам и употребляемый в качестве обращения для связи с тем, с кем ведется разговор:
Принесу огорчение вашим лицам, вашим сердцам...{[298]}Приношу поклон вашим лицам, вашим сердцам...{[299]}
Рассматривая дифразизм типа «цветок и песня», следует вскрыть его самый глубокий смысл. Уже один факт, что он служит, как мы видели, тому, чтобы указать на собеседников, ясно говорит, что это — способ указывать на «я» собеседников. Теперь, обращаясь к двум текстам, приводимым в первой главе, нам, может быть, удастся уточнить это положение. В первом из этих текстов говорится, что философ нагуа есть «тот, кто учит людей приобретать и развивать лицо (те-их-куитиани, те-их-тома-ни)»{[300]}. Следовательно, значение слова «лицо» (ихтли), примененного к «я» людей, здесь нужно понимать не просто анатомически, а метафорически, как самое характерное, что выводит из неизвестности человеческую личность. Таким образом, для тламатиниме «лицо» — это проявление такого «я», которое образовывалось и развивалось в процессе воспитания. В качестве другого подтверждения этому можно сослаться на то, что при описании обманщика или софиста говорится, что это тот, «кто портит чужие лица» (те-их-полоа), или «кто заставляет их отклоняться» (те-их-куэпани){[301]}. Следовательно, можно сделать вывод, что «лицо» указывает здесь на характеристику самого сокровенного в свойственном каждому человеку «я».
Второй текст дает представление о смысле слова йойотл (сердце), которое также составляет часть изучаемого нами дифразизма:
Поэтому ты отдаешь свое сердце всякой вещи
и ведешь его неизвестно куда: ты разрушаешь свое сердце.