На земле разве можешь ты за чем-либо гнаться?{[302]}
«Давать свое сердце всякой вещи» соответствует в тексте выражению «гоняться за чем-либо». Таким образом, йойотл (сердце) — слово, происходящее от того же корня, что и слово ольин (движение), и относится к «ищущему» динамическому аспекту «я». Эта же самая идея, связанная теперь с высшим желанием, какое может жить в сердце тламатини — найти поэзию и знание,— прекрасно выражена в другой поэме, где сердце отождествляется с жаждущим песен «я»:
Похититель песен, сердце мое,
где ты найдешь их?
Ты — нуждающийся,
как рисунок, хорошо принимай черное и красное (знание).
И таким образом ты, может быть, перестанешь нуждаться{[303]}.
Изображая сердце ученого как «нуждающегося», как «похитителях песен», в поэме одновременно показывается, что значение «сердца» состоит в том, чтобы указать динамизм «я», того «я», которое, стремясь заполнить свою собственную пустоту, ищет, страстно желает и, наконец, похищает песни. Итак, приводимые тексты с очевидностью позволяют сделать вывод, что ин ихтли, ин йойотл (лицо и сердце) есть классический нагуатлский дифразизм, созданный для объяснения свойств, относящихся исключительно к человеку: четко определенное «я», с характерными чертами ихтли (лицо) и с динамизмом йойотл (сердце), который заставляет гнаться человека за вещами в поисках того, что должно его удовлетворить, иногда без направления (агуикпа), а иногда находя «единственно истинное на земле» — поэзию — «цветок и песню».
Таким образом, имеются вполне определенные лица и с силой бьющиеся сердца и лица расплывчатые, а «сердца, потерявшие сами себя». Поэтому выражение «твое лицо, твое сердце» служит в мысли нагуа для обозначения людей. Это соответствует тому, что, согласно современному образу мыслей, называется личностью. Следует, однако, повторить, используя дифразизм, что тламатиниме, пришедшие к этой идее, метафорически соединяя два основных аспекта «я»: его внутреннее лицо и источник его энергии, выбили тем самым ту искру понимания, которая позволяет разглядеть, что представляет собой человек.
Для более полного представления о значении для нагуа концепции человека следует добавить еще то, что она выступает в тесной гармонической связи с уже обнаруженным нами интуитивным характером мысли тламатиниме. Но это еще не определение человека через род и характерные особенности, а всего лишь непосредственный взгляд, который через описание лица открывает внутренний облик человека и в биении сердца символически открывает источник человеческого динамизма и источник его желаний. Поэтому идея нагуа о человеке не является узкой и замкнутой, а открывает дорогу воспитанию, понимаемому как формирование лица человека и гуманизация его желаний. Воспитатель нагуа настолько глубоко проникся этой идеей, что его стали называть те-их-тламачтиани (тот, кто обучает лица людей):
Тот, кто делает мудрыми чужие лица,
заставляет других приобретать лицо,
и развивать его...
Ставит зеркало перед другими, делает их
разумными и внимательными,
делает так, что у них появляется лицо...
Благодаря ему желания людей становятся гуманными
и они получают строгие знания...{[304]}
В этом отношении кажется, что учить «приобретать лицо» и добиваться, чтобы «желания людей становились гуманными», является целью, которую ставили перед собой учителя в Калмекак. Дело в том, что человек мог выйти из сна тлалтикпака и обнаружить свою собственную истину, лишь создав свое настоящее «лицо» и «сердце». Только так он и будет в состоянии найти наконец дорогу, ведущую к «истинному на земле» и получить с помощью «цветов и песен» ответ, раскрывающий скрытый смысл таинства жизни и страданий в тлалтикпаке (на земле).
{[282]} «Textos de los informantes de Sahagún», ed. facs de Paso y Troncóse, vol. VIII, fol. 118, v. (пр. I, 8).
{[283]} см. «Ms. Cantares Mexicanos», fol. 2, v. (пр. I, 1).
{[284]} Ibid.
{[285]} «Ms. Cantares Mexicanos», fol. 10, v. (пр. I. 7).
{[286]} «Textos de los informantes de Sahagún», ed. facs. de Paso y Troncoso, vol. VIII, fol. 117, v.
Учение нагуа о человеке
Мигель Леон-Портилья ::: Философия нагуа. Исследование источников
Ознакомившись с идеями тламатиниме о происхождении человека, проанализируем теперь их идеи относительно природы и существования человека на земле (ин тлалтикпак). В этом вопросе мысль нагуа выдвинула ряд проблем. Первое место занимает уже упомянутая нами проблема истинности человека, затем идет проблема человеческой личности, его желания или воли и, наконец, не менее актуальная проблема человеческой судьбы и возможного существования человека после смерти.
Первоначально мы остановимся на двух первых, тесно связанных между собой темах: учении о личности и вопросе об истинности человека.