Он имел заслуги, сам себе выговаривал: дела у него шли хорошо... Он был вне себя, ничего не осуществлял, ничего не был достоин: он заслужит только унижение и уничтожение{[308]}.
Важно подчеркнуть, что, согласно этому тексту, объяснение «почему дела у него шли хорошо» или «он заслужил только унижение и уничтожение» содержится именно в словах «сам себе выговаривал» (мо-нотца). Шульц-Йена в словаре, приложенном к его палеографическому изданию, в котором находится комментируемый нами текст, так переводит слово мо-нотца: «сам себя называет», «входит в себя», «преодолевает самого себя», «приходит к господству над собой»{[309]}. Вероятно, отсюда следует, что возможность изменить свою судьбу нагуа приписывали своего рода самоконтролю как результату обращения к собственному сознанию.
Приведенный текст не единственный. Можно было бы привести и другие тексты, в которых так вполне определенно подчеркивается важность желаний человека, который может и не использовать благоприятную судьбу. Например, информаторы сообщают: «Некоторые, несмотря на благоприятный знак, под которым родились, вели себя лениво — они жили несчастливо»{[310]}.
Следовательно, само магико-религиозное мировоззрение нагуа допускало возможность изменения судьбы, предначертанной днем рождения, ее можно было смягчить или нейтрализовать выбором благоприятной даты для крещения. С другой стороны, исходя из определенной таким образом судьбы (тоналли) каждого человека, допускалось, что своим желанием и сам себе выговаривая (мо-нотца), он мог добиться, чтобы все в его жизни шло хорошо, так же как он мог погубить себя, несмотря на то, что родился в благоприятный день.
Эта сформулированная на основе текстов идея требует более осторожного анализа довольно распространенного мнения о «фатализме нагуа». Действительно, нагуа верили в особое влияние различных знаков и чисел тоналпогуалли. Но они, за исключением нескольких случаев, приводимых в текстах, в основном допускали как возможность благодаря самоконтролю (мо-нотца) преодолеть фатальность судьбы, так и возможность погубить себя по причине небрежности. Такая концепция далека от того, что принято считать абсолютным фатализмом.
Установив эту особенность магико-религиозного мировоззрения, перейдем теперь к изучению более возвышенных идей тламатиниме, в качестве учителей непосредственно занимавшихся проблемой человеческой свободы. Для этого еще раз повторим, что среди присущих им занятий определенно указывается на обязанность делать «желания людей гуманными»{[311]}.
Уже одно это говорит о том, что тламатиниме считали возможным через воспитание воздействовать на желания, то есть на свободу людей. Ибо пытаться делать их гуманными другим способом было бы абсурдно. Таким образом, допускается, что воспитание, которое, как мы видели, ведет к формированию лица и сердца, направлено и на то, чтобы придать гуманный смысл человеческим желаниям, освободить человека от всякого слепого фанатизма. Поэтому в полном согласии с уже приводимыми нами текстами и указывается на то, как можно этого добиться: следует обучать людей исправлять и контролировать себя. Следующий текст характеризует образ ученого:
Учитель истины не перестает наставлять... он открывает им уши, просвещает... благодаря ему желания людей становятся гуманными и они получают строгие знания...{[312]}
Таково вполне определенное утверждение существования свободы воли, на которую можно воздействовать воспитанием. Мы не затрагиваем решающих мотивов, породивших у тламатиниме такую уверенность в силу воспитания, создающего лица и делающего гуманной волю. Возможно, это произошло не по причине абстрактной аргументации, а из-за интуитивного убеждения, полученного под влиянием самих результатов их воспитательной системы, то есть неопровержимого факта формирования людей с ясно определенными моральными особенностями; имена некоторых из них сохранила история: Нецагуалкойотл, Тлагуиколе, Мотекуцома Илгуикамина, Куаутемок и другие.