Через четыре года в потусторонности происходит
возрождение.
Люди уже не замечают, уже потеряли счет,
и в доме лишенных плоти, в доме из перьев Кетцала,
происходят превращения того, что принадлежит
возрождающему людей{[323]}.
Заметим, что это неясное обращение к своего рода «нагуаскому метемпсихозу» есть одна из наименее распространенных форм объяснения таинства потусторонности. В противоположность данной малоизученной доктрине мы встречаем многочисленные тексты, в которых утверждается, что единственное, что мы знаем относительно жизни в тлалтикпаке, — это:
Неужели мы будем жить вторично?
Твое сердце знает:
Мы живем только один раз!{[324]}
Таковы распространенные среди нагуа многообразные мнения относительно проблемы существования после смерти.
Третье место, «куда шли души умерших, — сообщает Саагун, — это небо, где живет Солнце»{[325]}. Тут же он объясняет, кто удостаивался этой судьбы, которую религиозная вера нагуа считала своего рода наградой: «На небо попадали те, кого убивали в войнах, и пленники, которые погибали среди врагов (как жертвы)...»{[326]}
Судьба женщин, умиравших при родах с ребенком во чреве, приравнивалась к судьбе воинов, которые в бою брали в плен человека. Саагун пишет:
«О женщинах.., умиравших при первых родах, и которых называли мосигуакетцкэ, древние сказали, что они приравниваются к умершим на войне, все они идут в дом Солнца и находятся в западной части неба...»{[327]}
Поэтому запад, помимо того что он был «домом Солнца», для нагуа являлся также Сигуатлампа (направлением женщин). Это вечерняя область, откуда навстречу солнцу выходили женщины, умершие при родах,— «божественные женщины» (сигуатетео). Воины же сопровождали Солнце от его восхода до зенита. В триумфальном шествии двигались они рядом с ними. И пели военные песни. Лишь «по прошествии четырех лет... они превращались в различных птиц с пышным расцвеченным оперением и высасывали нектар цветов как на небе, так и в этом мире...»{[328]}
Рассказав о «доме Солнца» и Тлалокане, являвшихся по представлениям нагуа местами наслаждения и торжества за пределами земной жизни, рассмотрим еще одно место Чичигуакуауко, не упомянутое в III книге «Истории...» Саагуна, но представленное в других Документах, в частности в «Ватиканском кодексе А 3738».
Это название образовано из слов Чичигуа «кормилица», куагуитл «дерево» и частицы «ко», которая указывает на место и придает сложному слову значение «дерево-кормилица»{[329]}. В комментариях отца Риоса, сопровождающих иллюстрации «Кодекса», говорится, что в это место попадали дети, умершие, не достигнув разумного возраста. Там их и питало это дерево, с ветвей которого капало молоко. Подобная судьба, уготовленная детям, по всей вероятности, должна была вызывать у монахов образ преддверия христанского рая.
Согласно же одному из текстов «Флорентийского кодекса», следует, что по древней религиозной традиции Чичигуакуауко находилось в доме Тонакатекутли (Господина нашей плоти), одного из лиц высшего начала:
«Говорят, что дети, которые умирают, так же как яшма, бирюза и украшения, не попадают в холодную и ужасную область мертвых (в Миктлан). Они уходят в дом Тонакатекутли; живут под сенью «дерева нашей плоти», сосут нектар цветов нашей основы: живут рядом с деревом нашей плоти, рядом с ними они сосут»{[330]}.
Поскольку дом Тонакатекутли — это Тамоанчан: «место нашего происхождения», то можно предположить, что здесь указывается на ранее отмеченную идею о возвращении детей в Тлалтикпак, которые сначала питались от Чичигуакуауко. Следует указать, однако, что мысли относительно возможного перевоплощения не стали преобладающими в религиозной вере нагуа, которая, будучи направлена к «видимому и ощущаемому», продолжала придерживаться мнения, что существует лишь единственный опыт земной жизни, так как «я снова не смогу посеять свою плоть ни в моей матери, ни в моем отце»{[331]}.
Таковы идеи, составляющие ядро религиозной веры нагуа относительно неземной жизни (после смерти). Следует отметить, что, согласно их религаозным воззрениям, конечная судьба определяется не моральным поведением людей, а характером смерти, с которой они покидают этот мир. Так, умирающие от молнии, от водянки и утонувшие идут в Тлалокан; принесенные в жертву, умершие при родах, погибшие в бою превращаются в спутников Солнца; умершие в детском возрасте идут в Чичигуакуауко, и, наконец, умирающие любой другой смертью попадают в Миктлан, что является, очевидно, наименее предпочитаемой судьбой.