Тосенчан, тосенпополигуйан (наш общий дом, общее место, где мы пропадаем). Атлекалокан (без выхода, без улицы). Гуилогуайан (место, куда все уходят). Кэнамикан (где находятся те, кто так называется). Химоан (или Химоайан) (где находятся останки (лишенные плоти)). См. также квалифицированные комментарии Эдуарда Селера в книге «Die religiosen Gesánge der alten Mexikanen», Gesammelte Abhandlungen, B. II, S. 928—993; к Тлалок Икуик: «Песня о Тлалоке» — третья из включенных в «Историю...» Саагуна— на языке нагуатл (конец II книги). В этих комментариях Селер дает критический анализ различных названий Миктлана: Кенамика («своего рода место» — Der Ort des wie) Химовайа и т. д.
{[319]} Sahagún Fray Bernardino de, Historia General de las Cosas de Nueva España, t.I, p. 317—318.
{[320]} См. Chavero Alfredo, Historia Antigua y de la Conquista (Vol. I de México a través de los siglos), p. 106.
{[321]} Sahagún Fray Bernardino de, Historia General de las Cosas de Nueva España, t. I, p. 317—318. Относительно древности верований о Тлалокане следует напомнить, что, согласно фреске Тепантитла в Теотигуакане, их можно датировать периодом теотигуаканской культуры. Касо справедливо говорит, что «строители древних пирамид должны были представлять себе будущую жизнь как место отдыха и изобилия, место вечной молодости и вечной весны». Caso Alfonso, El Paraíso Terrenal en Teotihuacan, «Cuadernos Americanos», año I, vol. VI, nov. die., 1942, p. 133.
{[322]} Seler Eduard, Gesammelte Abhandlungen, B. II, S. 993.
{[323]} Sahagún fray Bernardino de, Historia General de las Cosas de Nueva España, t. I, p. 276 (пр. I, 47).
{[324]} «Ms. Cantares Mexicanos», fol. 12, r (пр. I, 48).
{[325]} Sahagún Fray Bernardino de, Historia General de las Cosas de Nueva España, t. I, p. 318.
{[326]} Ibid.
{[327]} Ibid., p. 596.
{[328]} Ibid., p. 319.
{[329]} «Códice Vacitano А 3738», fol. 3, v.
{[330]} «Códice Florentino», lib. VI, fol. 96, r (пр. I, 49).
{[331]} «Ms. Cantares Mexicanos», fol. 13, v.
{[332]} «Ms. Cantares Mexicanos», fol, 61, v. (пр. I, 50).
{[333]} Ibid.
{[334]} «Ms. Cantares Mexicanos», fol. 14, v (пр. I, 51).
{[335]} Ibid.
{[336]} Ibid.
{[337]} «Мs Cantares Mexicanos», fol. 35 (пр. I, 31).
{[338]} «Ms. Cantares Mexicanos», fol. 61, v (пр. I, 52).
{[339]} Ibid., fol. 35, v (пр. I, 53).
{[340]} Ibid., fol. 25, v. у 26, r (пр. I, 54).
{[341]} «Ms. Cantares Mexicanos», fol. 5, v (пр. ???).
{[342]} Ibid., fol. 62, v (пр. I, 52).
{[343]} «Ms. Cantares Mexicanos», fol. 1, v (пр. I, 57).
{[344]} «Ms. Cantares Mexicanos», fol. 2, r (пр. I, 58).
Нагуа как создатель определенного образа жизни
Мигель Леон-Портилья ::: Философия нагуа. Исследование источников
Глава V*
Нет оснований утверждать, будто тламатиниме ясно осознавали, что они на протяжении столетий создавали и совершенствовали то, что сегодня мы называем системой воспитания, определенным пониманием истории, этикой, правом и специфической социально-экономической организацией. Такое утверждение приписывало бы им создание наук воспитания, права и истории, что произошло относительно недавно благодаря систематизирующей и рационализирующей тенденции современной западной мысли. Исходя из имеющихся документов, можно утверждать только то, что нагуа, озабоченные «созданием чужих лиц» и «гуманизацией желаний людей», фактически стихийно подошли к непосредственному, но еще недифференцированному созданию того, что современная западная мысль называет «воспитательной, этической, юридической, социальной и т. д. системой».
Все это, взятое в целом, как оно существовало в мире нагуа, и представляло собой основы, на которых покоится любой действительно человеческий образ жизни, совершенствовалось и, если угодно, становилось все более осознанным в мышлении нагуа. Исследование этих вопросов особенно важно, поскольку оно показывает нам в действии философские идеи нагуа, направленные к наиболее благородной задаче — создавать «лица и сердца» и, следовательно, коллектив человеческих существ с определенными чертами и запросами.
Однако следует еще раз указать, что детальное исследование культурного творчества нагуа в вопросах, касающихся человека и общества, выходит за рамки данной работы, поскольку существует бесчисленное множество элементов, которые на основе изучения источников должны стать предметом специальных монографических исследований; некоторые из них с большим или меньшим успехом уже проведены{[345]}. Мы концентрируем наше внимание исключительно на тех основных аспектах, где философ нагуа проявляется как создатель культурных образцов, которые должны будут передаться и укрепиться в новом поколении людей посредством того, что мы называем воспитанием, моралью, правом, историческим сознанием и искусством. Основные начала каждого из этих культурных институтов нагуа должны будут показать нам, осуществляли ли на самом деле тламатиниме подлинно творческую деятельность социальной значимости.
{[345]} В качестве примера укажем лишь на некоторые наиболее поздние работы, в которых излагаются частные аспекты культурного творчества нагуа в вопросах, касающихся человека и общества: Acosta Saignes Miguel, Los Pochteca в Acta Anthropológica, México, 1945, t. I, nun. I; Monzón Arturo, El. Calpulli en la organización social de los Tenochca, Instituto de Historia, México, 1949; Aguirre Beltrán Gonzalo, Formas de Gobierno Indígena, Imprenta Universitaria, México, 1953. Kirchhoff Paul, «Land tenure in ancient Mexico» в Rev. Мех., de Est. Antropol., t. XIV (Ia pte.), p. 351—362. Katz Friede.rich, «Die Socialokonomische Verhaltnisse bei den Azteken im 15, und 16 Jahrhundert», в Ethno-graphisch — Archaologische Forschungen, 3. teil 2, Berlin, 1956.