Мы помним, как в советские времена государство энергично поощряло совершенствование правдоподобности официальных объяснений, идеологических клише, теоретических конструкций, призванных оправдывать и возвеличивать наличное социальное бытие. Оно щедро награждало и возносило мастеров правдоподобия как верных слуг отечества и народа. Это были, конечно, мастера-попу-правдисты - те, кто искусно компоновал ложное с истинным, правду и вымысел, стремясь внушить массе то, что желали власть имущие. Возносились до самых высших званий и чинов безотказные угодливые полуталанты, творившие полуправду на поприще литературы и искусства.
Все эти мастера-полуправдисты были призваны поддерживать, постоянно подпитывать «жизненным содержанием» основные стереотипы массового сознания, выполнявшие охранительную и оправдательную функции. Полуправда - важнейшее средство формирования и сохранения правдоподобия таких стереотипов (как, например, «образ врага» - внешнего и внутреннего, ведь для его подкрепления всегда можно найти реальные факты).
Здесь нет возможности рассматривать весь чрезвычайно разнообразный ассортимент приемов использования полуправды в целях манипуляции сознанием массового субъекта. Отметим лишь некоторые, наиболее типичные.
Для антидемократических режимов, для разнообразных институциональных структур, сильно озабоченных укреплением своей стабильности, это - прежде всего приемы сокрытия или скрупулезного дозирования «плохого» и постоянного прокламирования «хорошего». При этом некоторые виды «плохого» вообще закрываются для публичного освещения; «хорошее» же гипертрофируется под предлогом государственных интересов, повышения благосостояния народа, защиты национального достоинства, патриотизма, оптимизма, борьбы с врагами и т.п. Отсюда атмосфера славословия, рафинированной словесности, сквозь сито которой пропускалось все, что говорилось для массы. Впрочем, некоторым тут может прийти на ум аналогия с тяжело больным человеком. Как и ему, больному обществу сообщают только хорошие новости.
Однако в иные времена и в других социальных обстоятельствах, как в наши дни, мы видим доминирование противоположной тенденции - «очернения» действительности, нагнетания в прессе, по телевидению, в Интернете негатива, суперкритицизма, «катастрофизма», циничного восприятия явлений общественной жизни, намеренного затемнения ее позитивных сторон, в том числе в истории нашей страны. Такого типа полуправда способна не только потакать инстинктам массовой аудитории, но и отвечать интересам владельцев средств массовых коммуникаций, служить определенным политическим стремлениям.
Типичный прием фабрикации и использования полуправды связан с искусной подменой одного основания объяснения другим, с тонкими смысловыми деформациями и всем арсеналом софистических ухищрений.
Бюрократические, политические, мощные институциональные структуры имеют хорошо развитый и постоянно совершенствуемый язык формально-правильных объяснений, широкий набор правдоподобных клише, позволяющих построить «убедительное» обоснование своих действий и причин происшедших событий. Исходной посылкой таких клише служит общее истинное утверждение, касающееся объективных социальных процессов, целей и интересов широких масс. Эти общие утверждения непременно сочетаются с понятиями, выражающими высшие ценности. Бюрократический аппарат, политические лидеры непременно используют в своем языке абстрактные формулы высших ценностей. Именно абстрактность их выражения обеспечивает широкое поле маневра в интерпретации и в способах применения их для конкретных нужд. Отсюда возможность искусной демагогии, также всегда опирающейся на полуправду, на некоторые истинные, верные положения. Сколько раз личные, групповые, узкие институциональные интересы весьма правдоподобно выдавались за общенародные. Во всех этих случаях полуправда выступает непременным средством дезинформации, инспирирования «нужных» общественных настроений и векторов активности (т.е. организации общественного мнения, конструирования объектов общественной любви и ненависти, восхищения, презрения, осуждения и т.п.).