1 Лосев А.Ф. Эстетика Возрождения. М., 1978. С. 54.
Объектом интереса формирующейся науки и философии становится индивид в его эстетическом, анатомическом, чувственном, математическом выражении. Художники, поэты (Данте, Петрарка) начинают воспевать красоту человеческой личности, ее неповторимость, влияют на ценности формирующегося общества. Художественно-поэтическое видение человека приобретает социальную значимость, поскольку в новой культуре художник должен творить так, как творит сам Бог. Все это в конечном итоге способствует формированию пантеизма, а затем и деизма.
Не менее социально значимой оказалась и вера в разум человека, что нашло выражение в науке. Ядром новоевропейского познания начинают выступать эксперимент и наблюдение. Впервые ставится вопрос об отличии чувственных впечатлений от результатов целенаправленного экспериментального исследования природы. Единство эксперимента и математики в конечном счете привело к созданию Исааком Ньютоном первой научной картины мира, которую автор назвал "экспериментальной философией". У истоков такой философии стоял классик европейской науки эпохи Возрождения Галилео Галилей. Он одним из первых обратил внимание на необходимость использования методов наблюдения и эксперимента для изучения природы. Гали
65
лей четко поставил вопрос о различении чувственного наблюдения и целенаправленного опыта, эксперимента, видимости и реальности. Он отметил, что "там, где недостает чувственного наблюдения, его надо дополнить размышлением" [1]. Более того, если теоретические положения расходятся с показаниями органов чувств, считает Галилей, то не следует сразу же отказываться от того, что утверждает теория. Тезис "данные чувственного опыта следует предпочитать любому рассуждению, построенному умом" [2], им не принимается безоговорочно. Он "хотел бы выводить правила, более полезные и надежные, наученный большой осмотрительности и меньшей доверчивости к тому, что на первый взгляд представляют нам чувства, способные нас легко обмануть...". Поэтому Галилей считал, что следует "оставить видимость" и постараться посредством рассуждений или подтвердить реальность предположения, или "разоблачить его обманчивость" [3].
1 Галилей Г. Избр. труды. М., 1964. Т. II. С. 163.
2 Там же. Т. I. С. 129-130.
3 Там же. С. 352.
Таким образом, в начале XVII в. европейская мысль была готова к новой философии, опирающейся на идеи самоценности разума, с одной стороны, и осознание важности целенаправленного экспериментально-опытного изучения мира - с другой. С этого времени начинается развитие науки в новоевропейском смысле слова. Возможности разума находят отражение в начинающейся в эпоху Возрождения революции в познании. Кардано, Телезио, Парацельс, Ванини, Дж. Бруно подготовили классические работы Н. Коперника, И. Кеплера, Г. Галилея в области естественных наук. Подобное "переоткрытие природы" послужило основанием большинства фундаментальных социокультурных изменений, основанных явно или опосредованно на принципиальной ценности научного знания.
При этом для ученых, создавших основы современной науки - Коперника, Кеплера, Галилея, Ньютона, - наука и религия не исключали друг друга, поскольку в работе вселенского космического механизма мироздания принимает непосредственное участие Бог, трактуемый разными авторами по-своему. И только более поздняя "экспансия Разума" привела к "выключению" Бога из картины Сущего и заявлениям типа лапласовских о ненужности "гипотезы Бога" для объяснения процессов, происходящих в Универсуме. И если Галилей вынужден был стать на колени перед церковью, а Декарт - работать в другой стра
66
не, боясь преследования на родине, то это свидетельствует не столько об их революционности в вопросах веры, сколько о консервативности служителей церкви в вопросах знания. Для эпохи, с которой пытались "рассчитаться" Ф. Бэкон и Р. Декарт, характерны два эпизода. Во-первых, примечателен ответ профессора-иезуита на предложение Галилея убедиться в том, что на Солнце есть пятна, посмотрев в телескоп: "Напрасно, сын мой. Я дважды прочел Аристотеля и ничего не нашел у него о пятнах на Солнце. Пятен нет. Они происходят либо от несовершенства твоих стекол, либо от недостатка твоих глаз". Во-вторых, в установлении Оксфордского университета абсолютность аристотелевского видения мира поддерживалась... штрафами: "Тот бакалавр и учитель, который не правоверно следует Аристотелю, подлежит штрафу в пять шиллингов за каждый пункт расхождения и за каждую допущенную им ошибку в логике Органона".