Таким образом, Кант радикально меняет предмет философии, сделав ядром своей философской системы не проблемы традиционной метафизики, а познающего субъекта.
Согласно Канту, прежде чем ставить и решать вопросы, касающиеся статуса и возможностей эмпирического, опытно-индивидуального познания, как это делали Ф. Бэкон и вся последующая эмпирическая методология, с одной стороны, и статуса и возможностей рационально-дедуктивной методологии подобно Декарту и всей рационалистической традиции - с другой, необходимо выяснить, что мы в принципе можем познать и можем ли познать то, что стремимся познать.
89
Систематический анализ в работе "Критика чистого разума", этой проблемы, восходящей, по мнению Канта, к работам Юма, который "разбудил его от догматического сна", привел великого философа к мысли, что "вещь в себе" непознаваема. Мы всегда имеем дело только с явлениями, с тем, что нам дается с помощью органов чувств, и только это можем с достоверностью познать. Вместе с тем, хотя знание начинается с опыта, оно не сводится к нему, поскольку часть наших знаний носит априорный, доопытный характер и обусловлена самой познавательной способностью человека. Именно априорность придает знанию всеобщий и необходимый характер. Кант различает в структуре знания аналитические и синтетические суждения, понимая под первым знания, которые носят поясняющий характер, а под вторым - те знания, которые расширяют наши знания о познаваемом объекте. Согласно Канту, все опытные эмпирические суждения синтетичны. В связи с этим встает принципиальной важности вопрос: как возможны априорные, синтетические суждения, не зависящие от опыта?
Решению этого вопроса посвящена "Критика чистого разума". Кант принимает как данность возможность такого общеобязательного знания и анализирует отдельно вопрос о возможности математики, естествознания и метафизики как наук. Обоснованию специфики получения априорных синтетических суждений в математике, естествознании и метафизике посвящены специальные разделы "Критики чистого разума". Вместе с тем Кант исходит из того, что априорные синтетические суждения в метафизике недостижимы. Вот почему вопрос о сущности вещи самой по себе оказывается неразрешимым.
В целом Кант убежден, что познание не имеет предела. Научное знание как синтез чувственности и рассудка исторично. Меняются содержание и объем понятий. Категории в определенной мере предзадают возможности познания. Они выступают активным элементом познавательной деятельности человека. Взаимодействие категорий и эмпирии - основа конструктивной деятельности воображения, которое помогает творить новое знание на основе синтеза рассудка и чувственности.
Концептуальный анализ познавательной способности человека, роли чувств и рассудка приводит Канта к мысли о том, что не знания должны сообразовываться с предметами, а, наоборот, предметы с нашим познанием. Отсюда известный вывод
90
Канта о том, что "вещь в себе" остается для нас непознаваемой, поскольку между тем, как действительность существует сама по себе, и тем, как она дается в опыте, существует принципиальная разница.
Вместе с тем человек устроен так, что у него есть априорные, доопытные формы сознания (Бог, причинность, необходимость, сущность и др.), которые позволяют ему жить в мире. Согласно Канту, следует признать, что действительность сама по себе - это одно, а наши знания об этой действительности, основанные на данных наших органов чувств, - другое. Попытка совместить их, по мнению Канта, приводит к противоречиям, которые он называет антиномиями. Антиномии - это равнодоказательные утверждения, исключающие друг друга и относящиеся к одному и тому же явлению. К подобным умозаключениям приходит разум, который стремится охватить мир как целое, познать сущность свободы, а также или доказать, или опровергнуть существование Бога и т.д. Согласно Канту, можно с одинаковой степенью убедительности доказать или опровергнуть такие, например, положения: мир, с одной стороны, имеет начало во времени и пространстве, а с другой безграничен во времени и пространстве. Подобно этому можно доказать одновременно, что все в мире необходимо и что в мире нет ничего необходимого.