Допустим, что кто-то украл кошелек. Если попробовать понять — почему украл? — то возникнут разные варианты ответа. Можно обратиться к социальным теориям и сказать, что виновата среда, экономические условия, воспитание и т.п. Такой ответ может удовлетворить нас, если мы хотим знать, почему люди вообще крадут. Но если мы хотим узнать, почему украл конкретный человек, то этот ответ нас не удовлетворит. В нашем сознании все равно отложится «осадок»: «некто украл кошелек». Вот этот «осадок», взятый без каких-либо предшествующих теорий и объективированных причинных связей, Гуссерль назвал термином «феномен». Феномены создают в нашем сознании картину «чистого описания, предшествующего всем теориям». Поэтому они могут привести человека к пониманию истины происходящего.
Но каким образом этого можно достичь? Методом, названным Гуссерлем феноменологической редукцией, позволяющей изучать не сам объект познания (мы все равно никогда не сможем охватить его целиком), а наше «переживание» этого объекта. Феноменологическая редукция включает в себя два этапа. На первом этапе необходимо освободиться от накладывающихся на наше сознание каких-либо предшествующих суждений о воспринимаемом нами предмете, и суждений, которые касаются его пространственно-временного существования. На втором этапе необходимо описать сам феномен, то есть описать структуру того, что осталось в нашем сознании после первого этапа. Полученное таким образом знание и есть понимание истины нашего бытия в отношении к воспринимаемому нами явлению.
Гуссерль говорил: «Сколько видимости, столько и бытия», подразумевая, что явления, воспринятые человеком через процедуру феноменологической редукции, именно в этом виде бытийствуют для него и определяют его бытие. Если человек говорит: «Солнце село, и я иду спать», то сквозь это выражение, кроме всех астрономических, психологических и прочих теорий на нас «смотрит» структура жизни этого человека, смотрит его бытие.
Для того чтобы понять феномен, нужно его «пережить». Иными словами, чтобы «увидеть» структуру выражения «солнце село, и я иду спать», надо пережить его в своем собственном сознании, слиться с ним. Но что значит «пережить»? Это значит совершить акт осознания. Если человек, сказав, что солнце село, идет спать — это еще не значит, что он осознает этот феномен своего сознания. Он не видит его, не видит своего бытия.
В связи с этой проблемой Гуссерль разработал теорию интенциональности. Наше сознание всегда интенционально, то есть направлено на что-то в мире. Поэтому в нем присутствуют ноэмы — предметы сознания. Предмет сознания никогда не равен реальному предмету. Например, просто дерево и «дерево моего сознания» не равнозначны. Ноэмы выражают сущностное восприятие мира сознанием. Но само по себе восприятие ничего не даст. Для выявления истины важно совместить предмет сознания с самим актом сознания. Это можно выразить формулой: «Я сознаю, что сознаю дерево», или «Я сознаю, что сознаю, что солнце село». Только в этом случае ноэма, или предмет сознания, превращается в феномен, то есть в сущностную истину сознания, которая отражает истину человеческого бытия.
РОЖДЕНИЕ И ГИБЕЛЬ ЦИВИЛИЗАЦИЙ
1918 год — год окончания Первой мировой войны, в которой проигравшей стороной оказалась Германия. Именно в этом году вышел первый том книги» Освальда Шпенглера (1880—1936 гг.) «Закат Европы», поразившей своих читателей пессимистическими прогнозами относительно будущего западноевропейской цивилизации. Можно сказать, что именно с этого момента и вошло в политический лексикон выражение «загнивающий Запад».
Для Шпенглера история — это постоянное, вечное соперничество, борьба ставшего и становящегося. В XX веке он продолжил традицию философии жизни XIX века. «Жизнь, — писал Шпенглер, — есть осуществление внутренне возможного. В каждой душе, будь то душа народа, сословия или отдельного человека, с момента ее рождения в мире становления и судьбы вплоть до ее угасания, живет одно не знающее покоя стремление вполне себя осуществить, создать свой мир как полную совокупность своего выражения».