В России эпитафии появились довольно поздно. Хронологически и стилистически надгробиям с эпитафиями предшествовали гладкие намогильные белокаменные плиты. Самое древнее захоронение под такой плитой было вскрыто в Московском Кремле в слое первой половины XIII века. Позже на этих плитах появляется орнамент, построенный из комбинаций разного диаметра кругов. Орнамент этот, в свою очередь, тесно связан с белокаменными надгробиями Москвы XV–XVII веков. И лишь затем широкое распространение получают надгробия с надписями.
Известный знаток истории Петербурга М.И.Пыляев приводит интереснейшие стихотворные эпитафии на могилах знаменитых военачальников, государственных и церковных деятелей, поэтов XVIII–XIX веков, похороненных в Александре- Невской Лавре. Так, на могиле прадеда А.С.Пушкина А.П.Ганнибала выбита следующая эпитафия:
На надгробных памятниках Лавры немало стихотворных эпитафий, принадлежавших известным поэтам XVIII века И.И.Дмитриеву, Г.Р.Державину и даже императрице Екатерине II (на могиле адмирала В.Я.Чичагова).
Но немало в Лавре встречается эпитафий, явно обнаруживающих невежество и малограмотность; большая их часть принадлежит умершему купечеству. Вот одна из таких эпитафий: "Здесь лежит, любезные мои дети, мать ваша, которая на память вам оставила последнее сие завещание: живите дружелюбно, притом помните и то, что Ириной звали ее, в супружестве была за петербургским купцом Василием Крапивиным 19 лет и 44 года, 10 месяцев и 16 дней (sic!); к несказанной моей и вашей печали, разлучилась с вами, оставя мир с вами и благословение".
Или другая: "Под сим камнем, воздвигнутым петербургским 2-й гильдии купцом Николаем Ивановичем Похотиным, погребено тело его, проведшаго жизнь в Петербурге безмятежно 42 года собственными трудами и без покрова мнимых приятелей во славу же Божию и трудов своих".
В числе эпитафий, невольно вызывающих улыбку, находим следующую: "Пров Константинович, князь Волосский, граф Австрийский, происходивший от рода греческого императора Иоанна Кантакузина, который царствовал в 1198 году, и праправнук бывшего в Валахии господарем в 1619 году Сербана Константиновича Кантакузина, родившегося в Трантавании (именно так, не Трансильвании! — С.Р.) от Погоны Михаиловны, урожденной княгини Кантакузиной в августе месяце, пребывший в службе при российском императорском дворе пажем и имевший наследственное право на орден Константиновича Св. Велик, (именно так, не Константина! — С.Р.) и победоносца Георгия, умер 4 м. 1787 года в цвете молодых своих лет. От роду имел 16 л. 8 мес."
На одной могиле отца находим лаконичную надпись сына: "Кого родил, тот сей и соорудил".
В своей книге "Перед восходом солнца" Михаил Зощенко, вспоминая жившего в конце XVIII столетия в Петербурге библиотекаря Эрмитажа И.Ф.Лужкова, приводит свидетельства его современников, рассказывавших, что тот с необыкновенным рвением относился ко всяким похоронным делам и почти ежедневно присутствовал на отпевании совершенно незнакомых ему покойников, бесплатно рыл на кладбищах могилы для бедных, любил писать эпитафии и высек на надгробной плите одного своего родственника:
"Паша, где ты? — Здеся. — А Ваня? — Подалее немного. — А Катя? — Осталась в суетах".
Рассказывая о различных курьезных эпитафиях, хочется привести некоторые наиболее интересные надгробные надписи, собранные и переведенные Г.Александровичем.
"Он возлегает в гробу из кипарисового дерева и развлекает самых изысканных червей".
(Эпитафия на могиле богача в английском городе Лидсе)
(Эпитафия на могиле Мартина Элгинброда в шотландском городе Эбердине)
"В этом доме не платят налогов на печные трубы. Стоит ли удивляться, что старая Ребекка не смогла устоять против такого жилища".
(Эпитафия на могиле Ребекки Боггес в английском городе Фолькстоне)
"Страшнее всех мук ада для него то, что ты читаешь эту эпитафию на его могиле бесплатно".
(Эпитафия на могиле ростовщика. Кладбище Пер-Лашез)
"Он покорил все цветы, кроме бессмертника". (Эпитафия на могиле садовника. Там же)
"Да простит ему Господь часть его прегрешений за те многие тысячи туристов, которые он привлекает в наш город".