Веруя в жизнь после смерти, древние египтяне помещали в гробницы рядом с мумиями еду. Продукты разлагались, и смертоносные споры размножались внутри пирамид. Когда в захоронения проникали исследователи, споры быстро поражали их органы и становились причиной ракового заболевания.
Спустя годы этот крошечный грибок убил еще нескольких человек. Среди них:
— английский археолог лорд Карнарвон и двенадцать членов его экспедиции. Они умерли в течение шести лет после обнаружения ими гробницы Тутанхамона в 1922 году;
— два члена экипажа, доставлявшего мощи фараона Тута из Каира в Лондон в 1972 году. Они были вполне здоровыми людьми, и их смерть была неожиданной;
— двенадцать членов польской антропологической экспедиции. К ним смерть пришла после того, как в 1973 году они обнаружили гробницу другого фараона.
В дополнение ко всему сейчас болеют сорок немецких музейных работников. Причиной их страданий являются смертоносные споры.
Все чаще вместе с археологами древнеегипетские мумии исследуются и медиками. В 1974 году группой чехословацких и американских ученых было произведено вскрытие мумии, возраст которой превышает двадцать веков. Одной из целей исследователей было определять, какими инфекционными заболеваниями болели жители Древнего Египта. Узнать, чем болел человек, можно по антителам, содержащимся в его крови. Они имеют белковую структуру и могут сохраняться в мумии тысячелетиями. В отдельных случаях, когда тело было мумифицировано сразу после смерти, до наших дней могли сохраниться и сами болезнетворные бактерии и вирусы. Микрообразцы, взятые из внутренних органов и черепа, подвергались специальным бактериологическим исследованиям. Больше всего в перепечатанной "Наукой и жизнью" заметке из чехословацкого журнала "Ves mir" (№ 4 за 1974 год) меня поразила фотография: шестеро "ученых" препарируют лежащую на операционном столе мумию. Меня, хирурга, просто шокировал внешний вид этих "исследователей": никаких стерильных медицинских шапочек, масок, пышные кудри раскинулись по воротникам халатов, из-под рукавов халата выбиваются манжеты рубашек и трутся о поверхность мумии, нет и в помине резиновых перчаток, фартуков. А ведь эти "ученые-медики", видимо, совсем не знакомые с элементарными правилами асептики, поставили своей задачей, ни много ни мало, исследовать инфекционные болезни древних египтян. Если им "повезет" и данный египтянин действительно скончался от какого-либо неизвестного науке (а может быть, даже хорошо известного) бактериального или вирусного заболевания, то у них есть все основания испытать симптомы этой инфекции на себе. А журналисты в статьях-некрологах не преминут в который раз помуссировать легенду о "проклятиях фараонов".
Хорошо известно, что от непонятных болезней скончалось уже много исследователей египетских древностей. Невредимыми остались те, кто в своей работе руководствовался тщательными правилами асептики, как при работе с особо опасными инфекциями: специальные костюмы, маски-респираторы, полная стерильность. Правда, первоначально эти меры предпринимались в целях предохранения тканей мумии от попадания в них современных микроорганизмов и грибков, способных разрушить эти ткани. Но тем не менее это спасло исследователей от возможного заражения.
Существуют так называемые факультативные паразиты, не утратившие полностью связи с внешней средой. Эти микроорганизмы могут вести как паразитический, так и сапрофитный образ жизни, т. е. питаться и мертвыми органическими веществами. Болезни, обусловленные данными микроорганизмами, составляют обширную группу так называемых сапронозов, общие представления о которых еще только формируются. Наиболее хорошо из этой группы изучена сибирская язва.
Одна из особенностей сибиреязвенной инфекции — исключительная стойкость ее почвенных очагов. Поэтому в тех местах, где захоронены трупы погибших животных, всегда существует опасность новых вспышек. Например, в Читинской области есть падь, которую местные буряты считают опасным местом и не пускают туда скот. По преданию, в этом месте была стоянка войск Чингисхана. Сибирская язва погубила тогда большинство лошадей и захваченного войсками скота, и падь превратилась в большое кладбище. Предание это не лишено оснований — даже тридцать лет назад здесь отмечали случаи падежа животных.
Еще Луи Пастер (1822–1895) обратил внимание на то, что дождевые черви выносят споры сибиреязвенной палочки в верхние слои почвы и на ее поверхность, и в связи с этим рекомендовал зарывать трупы животных в сухой песчаной или известковой почве. Почва рассматривается не только как пассивный хранитель возбудителя, но и как вторая после организма животных среда его обитания. Некоторое оживление этой своеобразной почвенной инфекции может наблюдаться при строительных работах, связанных с подъемом грунта, или при археологических раскопках.