Самый ранний пример некромантии в античной литературе мы встречаем в знаменитом эпизоде из "Одиссеи", где Улисс приплывает к печальным берегам на самом краю Океана и здесь вызывает духов из подземною мира. Чтобы заставить их говорить, он копает ров и закалывает над ним в жертву овец так, чтобы кровь их стекала на дно ямы. Истомленные жаждой духи собираются у рва и, выпив всю кровь, изрекают для героя свои прорицания.
У некромантов Древней Греции для вызова духов умерших существовали только строго определенные места, имевшие непосредственное сообщение с подземным царством через проходы и трещины в земле, сквозь которые духи, повинуясь приказанию, могли выходить на поверхность. Такие места назывались оракулами умерших.
В числе этих оракулов один находился близ Аорнума в Фесгротии; там, по преданию, легендарный музыкант Орфей вызывал душу любимой и потерянной им Эвридики. В позднейшее время коринфский тиран Периандр (ум. 586 до н. э.) также посылал за этим оракулом, чтобы вызвать тень своей умершей жены Мелиссы. Явившаяся тень поведала, что она нагая и ей холодно, так как одежды, которые были похоронены вместе с ее телом, не дают ей тепло, ибо не были сожжены. Тогда Периандр велел всем женщинам Коринфа собраться в святилище Геры. Те послушно исполнили приказание, нарядившись в свои лучшие одежды, как для праздника; но как только они собрались, тиран велел своим телохранителям сорвать со всех женщин одежды, сложить их в кучу и сжечь на благо своей покойной супруги.
Другой оракул умерших находился близ Гераклеи в Вифинии. Спартанский царь Павсаний, разбив персов в битве при Платее, посетил это место и здесь пытался вызвать и умилостивить дух случайно убитой им византийской девушки по имени Клеоника. Ее дух явился ему и двусмысленно заявил, что все его заботы исчезнут, когда он вернется в Спарту. Пророчество это сбылось со смертью царя, вскоре последовавшей.
Наиболее полное описание процедуры вызывания духов в греческой литературе мы находим в трагедии Эсхила (525–456 до н. э.) "Персы". Действие происходит у могилы персидского царя Дария. Царица Атосса, жена Ксеркса, с тревогой ждет известий о муже и об огромной армии, которую он повел против Греции. Появляется гонец, сообщающий об окончательном поражении персов при Саламине. Потрясенная ужасом и горем, царица решает вызвать из могилы дух Дария и спросить его совета. С этой целью она совершает над могилой возлияния из молока, меда, воды, вина и оливкового масла, а хор в это время поет гимны, взывающие к подземным богам, прося их выслать наверх душу умершего царя. Дух послушно вырастает из-под земли и дает огорченному народу совет и предупреждения. Вероятно, Эсхил основывался в своем описании на ритуале, обычном для греческих некромантов.
Пифагорейский философ Аполлоний Тианский, как передает его биограф Флавий Филострат, вызвал заклинаниями дух Ахиллеса из его могилы в Фессалии. Герой вышел из своей гробницы в образе высокого и красивого молодого человека и вступил в беседу с мудрецом.
В молодости Плиния некий грамматик Апион уверял, что он вызвал тень Гомера.
Поэт Лукан (39–65) оставил нам рассказ о свидании Секста Помпея, сына Помпея Великого, с фессалийской колдуньей перед битвой при Фарсале. По просьбе Помпея старая колдунья, жившая среди могил, оживила чье-то непогребенное тело, которое рассказало о тревоге, охватившей подземные тени по поводу близкой катастрофы, предстоящей римскому миру.
Гораций рассказывает о двух ведьмах, выпускавших кровь черного ягненка над ямой с целью вызвать духов и получить от них ответ на обращенные к ним вопросы. Тибулл также говорит о колдунье, своим пением вызывавшей из могилы тени умерших.
Известный английский этнограф Джеймс Джордж Фрэзер приводит многочисленные примеры того, что некромантия широко практиковалась у первобытных народов, где, вероятно, и стоит искать истоки этого верования.
Так, африканские племена банту верят, что духи умерших вождей иногда вселяются в тела живых людей и пророчествуют их устами.
Негры Южного Того также, по свидетельству Фрэзера, имеют обыкновение вызывать душу умершего. Жрец, запершись в комнате, вызывает духа, который, появившись, начинает плакать и вступает в разговор с жрецом.