ная сторона, тем более страдает, замирает духовная сторона. И
наоборот, чем больше страдает, замирает духовная сторона, тем
более удовлетворяется животная, и чем больше удовлетворяется
духовная сторона, тем больше страдает животная.
23 сент. 1902. Ясн Пол.
1) Церковь одела христианство, обещающее благо людям, для
того, чтобы с ним вместе проникнуть в среду людей и завладеть
1 разве только (фр )
57
ими, в одежды чуждые христианству, несогласные с ним. Люди
поддались, потом стали понимать, что они обмануты, и с озлоб-
лением бросились на переодетое ложное христианство. Христи-
анство понемногу снимает с себя чуждые ему одежды, но обма-
нутые им люди, помня все то зло, которое причинено им, продол-
жают бить и гнать христианство.
2) Говорят о том, что христианство есть учение слабости. Хо-
рошо то учение слабости, основатель которого погиб мучеником
на кресте, не изменяя себе, и которое насчитывает миллионы му-
чеников, единственных людей, смело смотревших в глаза злу и вос-
стававших против него. И евреи, казнившие Христа, и теперешние
государственники знают, какое это учение слабости, и боятся его
одного более всех революционеров. Они чутьем видят, что это —
учение, под корень и верно разрушающее все то устройство, на
котором они держатся. Упрекать в слабости христианство все рав-
но, что на войне упрекать в слабости то войско, которое не идет с
кулаками на врага, а под огнем неприятеля, не отвечая ему, строит
батареи и ставит на них пушки, которые наверное разобьют врага.
3) Мне кажется, что главный интерес нашего времени в том, что идет основная борьба на жизнь и смерть между двумя вну-
шениями, гипнозами: внушением физическим — церковным, го-
сударственным, военным, и внушением невещественным — ум-
ственным, внушением печати. Враги церкви и государства зна-
ют, что их сила в слове, в печати, в умственном однообразном
развитии масс.
26 сент. 1902. Ясн. Пол.
За это время думал хорошо. Кое-что забыл.
1) Очень живо представил себе внутреннюю жизнь каждого
отдельного человека. Как описать, что такое каждое отдельное
«я»? А кажется, можно. Потом подумал, что в этом собственно и
состоит весь интерес, все значение искусства — поэзии.
2) Еще думал об особенностях веры каждого и в первый раз
понял, что каждый верит по-своему, и если точно верит, т. е. ус-
тановил свое отношение к Богу, то вера его священна. В первый
раз почувствовал уважение к чужой вере, веротерпимость. Не
умею сказать, как, но почувствовал особенно ясно и сильно.
3) Илья спросил: могут ли женщины быть умны? Я не мог отве-
тить, а потом понял: женщины могут быть очень умны, в общем не
шупее, если не умнее мущин, но ум их не на месте, как матица, которая положена не под крышу — а на крышу. У мущины, какой ни
58
есть ум, ум этот служит руководством деятельности, у женщи-
ны ум игрушка, украшение. Жизнь женщины руководится чем
хотите: тщеславием, материнством, корыстью, любовью, но не умом.
4) Люди, любящие говорить, часто показывают, как со многи-
ми людьми бесполезно говорить, потому, что они вас так же не
понимают, как если бы вы говорили на непонятном языке. Вы
делаете замечание хотя бы о том, что у женщин ум не на месте; любящий говорить торопится объяснить вам вашу мысль, попра-
вить выражение ее: «Да, вы хотите сказать, что у женщин фанта-
стический ум». Вы разумеется молчите. И он доволен.
5) Нравственная деятельность всегда независима от пользы, т. е. находится вне времени и пространства. Это есть то расшире-
ние пределов, в котором заключается истинная, не временная и
не пространственная жизнь.
6) Наше сознание есть нечто неизменное, вневременное и вне-
пространственное. Оно стоит, явления же временные и простран-
ственные проходят через него, а человеку кажется, что он со сво-
им сознанием движется в пространстве и времени.
Но скажут: где же было сознание, когда человек рожался? А я
скажу, там же, где оно во время сна, где оно было до смерти. Со-
знание никогда не прерывалось, оно одно есть, и благодаря ему
есть все, что есть. То же, что мне кажется, что сознание возникает
из ребенка, никак не доказывает, чтобы зародыш его был в ребен-
ке, — так же, как не доказывает то, что растение выходит из земли, чтобы зародыш его был в земле. Вспышки сознания, отделенные
одни от других периодами времени, кажутся отделенными для на-
блюдения извне. Для внутреннего же опыта сознание всегда одно
и нераздельно, какие бы длинные ни казались извне промежутки
между одним и другим проявлением его. Как сон не разрывает со-
знания, хотя бы он, как в сказках, для внешнего наблюдения про-
должался тысячи лет, так же не прерывает сознания и смерть и
рождение, т. е. переходы из одной жизни в другую.
К 21 сентября, к № 15. Письмо к Халилееву.
Я получил ваше письмо, Константин Григорьевич, и очень
рад, что могу ответить на ваш вопрос.
По моему убеждению, не рассудочному, но выведенному из
опыта длинной жизни, — сущность жизни человека — духовная: человек есть дух, частица божества, заключенная в известные пре-
делы, сознаваемые нами материей; и жизнь духа не подлежит ни-
каким стеснениям, тем менее страданиям, — она всегда равно-
59
мерно растет, расширяя те пределы, в которых заключена. Лю-
дям же свойственно поддаваться обману, иллюзии о том, что
сущность нашей жизни в тех пределах, которые ее ограничива-
ют, т. е. в материи.
И тогда, под влиянием этой иллюзии, мы смотрим на матерь-
яльное страдание и в особенности на болезнь и смерть, как на не-
счастие; тогда как все матерьяльные страдания (всегда неизбеж-
ные, как и самая смерть) только разрушают пределы, стесняющие
наш дух, и, уничтожая иллюзию нашей матерьяльности, возвра-
щают нас к свойственному человеку сознанию своей жизни в ду-
ховном, а не матерьяльном существе. Чем больше страдание мате-
рьяльное, чем ближе самая кажущаяся большим страданием смерть, тем легче и неизбежнее приводится человек к освобождению от
иллюзии матерьяльной жизни и к признанию ее в духе. Сознавая
же жизнь свою в духе, человек, правда, не получает тех острых
наслаждений, которые дает матерьяльная животная жизнь, но чув-
ствует свою полную свободу, неуязвимость, неистребимость, чув-
ствует свое единение с Богом, с основною сущностью всего, —
причем смерть не существует, или смерть становится только из-
бавлением и возрождением. И тот, кто испытал это состояние, не
променяет его ни на какие матерьяльные наслаждения. Я говорю
это потому, что с необыкновенной силой и ясностью испытал это
во время болезни. Выздоравливая, я испытывал 2 противополож-
ные чувства: одно — радость оживающего животного и другое —
сожаление духовного существа о потере, заглушении той ясности
духовного сознания, которое было во время болезни. Но несмотря
на все, вступившие при выздоровлении в силу, соблазны мирской
жизни, знаю верно, что моя болезнь была для меня величайшим
благом. Она дала мне то, чего не могли дать ни мои рассуждения, ни суждения других людей. И то, что она мне дала, я уже не поте-
ряю никогда и унесу с собой. Но кроме болезни, вспоминая всю
мою жизнь, я вижу ясно, что все и очень многое, что мучило меня, было для меня истинным благом, сбивая меня с пути искания ма-
терьяльного и натыкая на приобретение истинного, духовного бла-
га. Недаром мудрость народная говорит о болезнях, пожарах и всем
том, что не от воли людской, — Бог посетил. Нет хуже положения