2) Говорят: то только настоящее бессмертие, при котором
удержится моя личность. Да личность моя-то и есть то, что меня
мучает, что мне более всего отвратительно в этом мире. Остать-
ся навеки с своей личностью — это действительно мучение
Агасфера.
16 июля. 1903. Я П.
Нынче в постели думал очень важное:
1) Нельзя нарочно заснуть, но можно нарочно проснуться.
Нельзя нарочно полюбить что-либо — увлечься, но можно удер-
жаться от увлечения. Главное, нельзя заснуть. Что это значит?
А то, что жизнь неистребимая, одна реальная есть только та, которая открывается в сознании, все же остальное есть только
то, что скрывает эту жизнь.
2) Жизнь есть только то, что открывается в сознании, посред-
ством сознания. И эта жизнь невременна и непространственна.
3) Я говорил и думал прежде, что жизнь есть сознание. Это не-
правда. Жизнь есть то, что открывается через сознание, и она всегда
и везде есть, т. е. вневременна и внепространственна. Наше заблуж-
дение в том, что мы то, что скрывает жизнь, принимаем за жизнь
4) Любовь не есть главное начало жизни. Любовь последствие, а не причина. Причина любви — сознание своей духовности. Это
сознание требует любви, производит любовь.
17 июл. 1903 Я. П.
Нынче в постели думал:
1) Жизнью мы называем две вещи: а) наше сознание духов-
ного начала, проявляющегося в мире, и б) наблюдаемое нами во
88
времени и пространстве проявление этого начала В сущности, есть только одно первое понятие жизни, как проявление сознава-
емого нами духовного начала. Оно одно действительно. Не было
бы его, ничего бы не было. Из него одного вытекает все, что мы
знаем, о чем бы то ни было; из него же вытекает и второе поня-
тие, в котором мы приписываем жизни то, чего мы не знаем и о
чем судим только по наблюдению над другими существами.
Если бы кто сказал, что есть еще третье понятие жизни, имен-
но, что жизнь есть то, что проявляется в нашем сознании, есть то
начало всего, которое лежит в основе Всего, то это было бы так
же несправедливо, как и признание жизнью наблюдаемых явле-
ний. То, что лежит в основе Всего, есть то, что мы называем Бо-
гом и чего мы не знаем, не можем знать, хотя и знаем, что оно
существует. Явления же в пространстве и времени так же непо-
нятны, как Бог, хотя и могут быть наблюдаемы. Первое (Бог) толь-
ко сознаваемо, но не наблюдаемо, второе (матерьяльный мир) только наблюдаемо, но не сознаваемо.
18 июля 1903 Я П
Опять в постели думал:
1) Движение — понятие движения возможно только при со-
знании чего-то неподвижного — нашего духовного существа
2) Движение, которое мы знаем, есть только рост, расшире-
ние, или всякого рода изменения пределов существ. Не будь из-
менений, не было бы движения.
21 июля 1903 Я. П
Нынче в постели думал новую не новую, но иную формули-
ровку определения жизни:
1) Бесконечное духовное, внепространственное, вневремен-
ное существо, т. е. то, что мы знаем существующим, то ov, но
которое не постигаем, свойства которого не знаем, то, что мы
называем Бог. Это существо проявляется нам в телесной форме.
Мы называем жизнью, нашей жизнью, наше сознание этого су-
щества. Называем мы тоже жизнью наблюдаемое нами проявле-
ние этого существа вне нас во времени и пространстве, и называ-
ем нашей жизнью наблюдаемое другими и передаваемое нам
проявление этого существа в пространстве и времени Первое есть
истинная жизнь, второе — только проявление жизни.
2) Думал о том, что для выражения всего моего отношения к
власти недостаточны ни формы рассуждения, ни обращения, ни
89
художественного произведения, а нужна новая форма. Может
быть, я ищу ее.
3) Не могу достаточно повторять себе (и другим), что есть три
двигателя жизни человеческой: а) чувство, вытекающее из различ-
ных общений человека с другими существами; б) подражание, вну-
шение, гипноз, и в) вывод разума. На миллион поступков, совер-
шающихся вследствие первых двух двигателей, едва ли один со-
вершается на основании выводов разума. Распределение это
происходит и в каждом человеке (т. е. что человек из миллиона
поступков совершает один по разуму), и в различных людях.
25 июля 1903. Я. П.
Думал 3 вещи. Постараюсь вспомнить.
1) Обращаются к Царю, советуя ему сделать то-то и то-то для
общего блага. И я делал это. От него ждут помощи, действий, а
он сам чуть держится. Все равно, как человеку, который еле-еле
руками, зубами держится за сук над пропастью, советовать по-
мочь поднять бревно на стену.
2) Все государственники объясняют необходимость государ-
ства тем, что без государства не может (как они выражаются) достигать своих целей не только союз людей, но и отдельные
личности. То же, что сказать, что пойманная, поколениями при-
рученная, домашняя скотина не может достигать своих целей
иначе, как живя взаперти и неволе.
3) Бог хотел, чтобы мы были счастливы, и для того вложил в нас
потребность счастья, но Он хотел, чтобы мы все вместе были счаст-
ливы, а не отдельные люди. От того и несчастливы люди, что стре-
мятся не к общему, а к отдельному счастью. Высшее же счастье
человека — это быть любимым, и потому в человека вложено это
желанье (превратно это выражается честолюбием, тщеславием).
Для того же, чтобы быть любимым, очевидно надо самому любить.
12 августа 1903. Я. П.
Вчера разговор с Левой и Никитиным. Я излагал свое миро-
воззрение. Записать из этого разговора две вещи:
1) Изучение материи — это изучение различных пределов су-
ществ.
2) Если спор, что основа: материя или духовное существо? то
не может быть сомнения. Знание о материи мы черпаем из наше-
го представления, основанного на впечатлениях; знание же о себе, духовном существе, мы имеем полное.
9 0
20 августа.
Надо было записать кое-что, забыл.
1) Пустяки. Когда сам забыл имя и спрашиваешь у другого, этот другой заражается и тоже забывает.
2) Научить жить, пока повернешься на одной ноге: «Совер-
шенствуйся, старайся быть совершенным, как отец ваш небес-
ный». (Забыл, что еще.)
27 августа 1903. Ясн. Пол. Ночь.
Говорили о свободе воли. Мне кажется, что я точно опреде-
лил то, что мы называем свободой воли:
1) В человеческой жизни есть две области: духовная и теле-
сная. И та и другая не допускают свободы. И в той и другой все
действия и явления суть следствия причин, которые в свою оче-
редь суть следствия более отдаленных причин, и ни в той ни в
другой области не может быть явлений или поступков свобод-
ных, т. е. независимых от причин. Так что, если бы человек не
мог переводить свое сознание из области телесной в область ду-
ховную, свободы воли не было бы.
Но так как человек может выходить из области сознания телесно-
го в область сознания духовного — и даже в этом состоит сущность
жизни человеческой, — то человек свободен. Свобода его в этом
переходе из области телесной в область духовную. — Человек не
свободен в области телесной и так же не свободен в области духов-
ной. Но несвобода в области духовной не только не неприятна, не
тяжела для человека, но радостна. Эта несвобода есть подчинение
своему закону; тогда как несвобода в области телесной всегда не-
приятна и тяжела. И потому, чем полнее человек переносит свое со-
знание из области телесной в область духовную, тем он свободнее.