— Доброе начало...
— ...полдела откачало, — закончила, обернувшись, женщина. — Откуда вы?
— Меня прислал Йоссе.
— Мало ли кого он нам присылает, — сказала хозяйка, многозначительно подмигнув.
— Насчет меня не сомневайтесь, — сказал философ, огорченный тем, что в глубине комнаты тянет пиво какой-то сержант в шляпе с пером. — У меня бумаги в порядке.
— А тогда с чего ж это вы к нам заявились? — спросила красотка хозяйка. — Насчет Мило вы будьте покойны, — продолжала она, указав большим пальцем на сержанта. — Это любовник моей сестры. Он свой. Есть будете?
Вопрос прозвучал как приказание.
Зенон согласился поесть. Яичница предназначалась сержанту; Зенону хозяйка принесла в миске довольно сносное рагу. Пиво было хорошее. Вояка оказался албанцем, который перешел Альпы в обозе герцогских войск. Говорил он на смеси фламандского с итальянским, но похоже было, что хозяйка понимает его без особого труда. Он жаловался, что всю зиму трясся от холода, а барыши оказались куда более скудными, чем сулили вербовщики в Пьемонте, потому что тех, кого можно обобрать или за кого содрать выкуп, оказалось среди лютеран куда меньше, чем уверяли в Италии, когда заманивали солдат.
— Что поделаешь, — попыталась утешить его хозяйка. — Выручка, у кого ни возьми, всегда меньше, чем издали кажется. Марикен!
Спустилась Марикен в накинутом на голову платке. Она села рядом с сержантом, и они стали есть из одной сковородки. Женщина совала сержанту в рот аппетитные кусочки шпика, которые выуживала из яичницы. Мальчик, орудовавший мехами, исчез.
Зенон отодвинул миску и хотел расплатиться.
— К чему спешить? — небрежно проронила красотка хозяйка. — Скоро придут ужинать муж и Никлас Бамбеке. В море-то они, бедняжки, едят все холодное!
— Я хотел бы сразу посмотреть лодку.
— С вас двадцать лиардов за мясо, пять за пиво и пять дукатов сержанту за пропуск, — вежливо пояснила она. — За ночлег плата отдельная. Отчалят они только завтра утром.
— У меня есть разрешение на выезд, — возразил путешественник.
— Разрешению цена грош, если не ублажить Мило, — заявила хозяйка. — Здесь он — король Франции.
— Я еще не сказал, что собираюсь в плавание, — заметил Зенон.
— Нечего торговаться! — громко заворчал из дальнего угла сержант, — Стану я торчать дни и ночи на молу да проверять, кто отплывает, а кто нет.
Зенон заплатил все, что с него потребовали. Он благоразумно положил в кошелек денег ровно столько, чтобы не вызвать подозрений, будто он припрятал еще кое-что.
— Как называется лодка?
— Да так же, как и здешний трактир, — ответила хозяйка заведения. — «Прекрасная голубка». Жаль будет, если он перепутает, правда, Марикен?
— Еще бы! — поддержала ее сестра. — На «Четырех ветрах» заблудятся в тумане да и угодят прямехонько в Вилворде.
Шутка показалась обеим женщинам очень забавной, понял ее и албанец — он тоже покатился со смеху. Вилворде находился далеко от побережья.
— Пожитки свои можете оставить здесь, — благодушно предложила хозяйка.
— Лучше уж сразу погрузить их в лодку, — сказал Зенон.
— Экий недоверчивый господин, — насмешливо бросила Марикен ему вслед.
На пороге он едва не столкнулся со слепцом, который тащил свою волынку, чтобы молодые могли поплясать. Тот узнал Зенона и угодливо поклонился.
По пути к причалу ему встретился взвод солдат, направлявшихся к трактиру. Один из них спросил, откуда он идет — не из «Голубки» ли? Получив утвердительный ответ, его пропустили. Видно, Мило и впрямь был здесь хозяином.
«Прекрасная голубка» оказалась довольно большой крутобокой лодкой, лежавшей на обнажившемся после отлива песке. Зенон подошел к ней, почти не замочив ног. Двое мужчин и мальчишка, который вздувал огонь в трактире, возились со снастями; среди бухт каната шныряла собака. Подальше в лужице воды валялась куча окровавленных селедочных голов и хвостов, которая свидетельствовала о том, что улов уже отправлен в другое место. Увидев приближающегося путника, один из мужчин спрыгнул на берег.
— Яне Брёйни — это я, — представился он. — Это вас Йоссе в Англию отправляет? Только сначала столкуемся насчет платы.