Зенон понял, что мальчишку выслали вперед предупредить хозяина. Как видно, они уже обсудили между собой размеры его достатка.
— Йоссе говорил о шестнадцати дукатах.
— Это, сударь, когда проезжих много. Однажды у меня на борту одиннадцать душ было. Больше-то мне не взять. По шестнадцати дукатов в лютеранина — выходит сто семьдесят шесть, Я не говорю, что с одного человека...
— Я не лютеранин, — перебил его философ. — У меня в Лондоне сестра замужем за купцом...
— Знаем мы этих сестер, — насмешливо сказал Янс Брёйни. — Душа радуется, как поглядишь на тех, кому и морская болезнь нипочем — приспичило им повидать родню.
— Назовите свою цену, — настаивал врач.
— Боже ты мой, сударь, да я вовсе не хочу отбивать у вас охоту прокатиться в Англию. Только мне это плавание не больно по вкусу. С англичанами-то у нас вроде как бы война...
— Пока еще нет, — возразил философ, поглаживая голову собаки, которая увязалась на берег за хозяином.
— Да это что в лоб, что по лбу, — возразил Янс Брёйни. — Плавать туда разрешено, потому как еще не запрещено, да вроде и не совсем разрешено, Вот при королеве Марии, жене Филиппа, — дело другое, не в обиду вам будь сказано, там жгли тогда еретиков, совсем как у нас. А нынче все пошло вкривь и вкось; королева-то у них пригульная и сама тайком мастерит ублюдков. Называет себя девственницей, но это только чтобы Пречистой Деве насолить. В Англии теперь потрошат аббатов и мочатся в священные сосуды. А это грех. Нет, уж лучше мне ловить рыбу у бережка.
— Ловить рыбу можно и в открытом море, — заметил Зенон.
— Коли ловишь рыбу, возвращаешься, когда тебе вздумается, а коли держишь путь в Англию, плавание может и затянуться... Сегодня, глядишь, штиль, а завтра, не ровен час — шторм... Вдруг кто полюбопытствует, что у меня за груз, — дичь-то я везу диковинную, а уж обратно... Был у меня случай, — сказал он, понизив голос, — вез я порох для графа Нассауского. Не очень-то весело было в ту пору в моей скорлупке.
— Есть ведь и другие лодки, — небрежно заметил философ.
— Это как сказать, сударь. Со «Святой Барбарой» мы в доле, да она получила пробоину — ничего не попишешь. У «Святого Бонифация» неприятности... Само собой, есть еще лодки, что вышли в море, да кто ж их знает, когда они будут обратно... Коли вы не торопитесь, справьтесь в Бланкенберге или в Вендёйне, только там те же цены, что и у нас.
— А вон та? — спросил Зенон, указав на суденышко поменьше, на корме которого какой-то человек неторопливо готовил себе еду.
— «Четыре ветра»? Что ж, наймите ее, коли она вам приглянулась, — сказал Янс Брёйни.
Зенон размышлял, присев на перевернутую бочку из-под сельдей. Собака положила морду ему на колени.
— Стало быть, на рассвете вы так или иначе выйдете в море?
— Ловить рыбу, добрый мой сударь, ловить рыбу. Само собой, если у вас найдется... ну, скажем, дукатов пятьдесят.
— Сорок, — твердо сказал Зенон.
— Сойдемся на сорока пяти. Не стану обирать клиента. Если у вас нет другой причины спешить, кроме как навестить сестру в Лондоне, почему бы вам не переждать денька два-три в нашей «Голубке»?.. Сюда что ни день прибывают беглецы, торопятся ровно на пожар... Вам тогда придется только свой пай платить.
— Я предпочитаю не откладывать.
— Так я и думал... Да оно и разумнее, вдруг ветер переменится... А с пташкой, что сидит в трактире, вы договорились?
— Если речь о пяти дукатах, что у меня выудили...
— Это дело не мое, — с презрением заявил Янс Брёйни. — С ним бабы сторговались, чтобы на суше беды не нажить. Эй, Никлас! — окликнул он товарища. — Вот пассажир!
Рыжий великан наполовину высунулся из люка.
— Это Никлас Бамбеке, — представил его хозяин. — Есть еще Михиел Соттенс, но он домой пошел — ужинать. А вы, верно, подкрепитесь с нами в «Голубке»? Багаж можете оставить здесь.
— Мне он понадобится ночью, — сказал врач, прижимая к себе дорожную сумку, к которой Янс протянул руку. — Я хирург, тут мои инструменты, — пояснил он, чтобы тяжелая сумка не вызвала подозрений.
— Господин хирург обзавелся также пистолетами, — язвительно заметил хозяин лодки, краем глаза указав на металлические рукоятки, оттопыривавшие карманы врача,
— Значит, он человек осторожный, — заметил Никлас Бамбеке, спрыгивая с лодки. — Что ж, и в море рыщут недобрые люди.
Зенон пошел следом за ними по направлению к трактиру. Дойдя до рынка, он свернул за угол, сделав вид, будто ему надо по нужде. Мужчины продолжали свой путь, о чем-то оживленно споря, за ними кругами бежали мальчик с собакой. Зенон обогнул рынок и снова вернулся на берег.