- Значит, есть у него причина, по которой он стоит на своём,- заметил мне Валентин.
- Нет у него ни какой причины,- махнул я рукой,- просто упрямый очень.
- Ну вот, теперь, ты, считаешь, что твоя точка зрения правильна, а его нет, раз не учитываешь, что у него есть причина,- ответил мне на это мой друг.
- Почему политика вмешивается в культурное наследие страны?- задал я вопрос ему,- у нас до сих пор работает цензура по картинам, которые политически неугодны. Например «Сельский крестный ход на пасху» Перова 1861 года. До сих пор на эту картину церковь косо смотрит.
- Потому что, батенька, не по нраву им видеть, правду неприглядную,- смеясь, ответил мне он.
- Да, верно, не по нраву, но и отвергать действительность не имеет смысла. Всё равно это есть, было и будет,- не унимался я.- Почему- то правда всем поперёк горла стоит! Уж лучше он ото лжи будет млеть, хотя знает, что это ложь.
- Ты, Борис, не понимаешь, что не все такие, как ты,- стал разъяснять мне Валентин,- вот иной раз вижу женщину, и ничего в ней нет, а говорю ей, что она красавица. А почему?
- Почему же ей говоришь? Влюблён, что ли или переспать хочешь?- хмыкнул я.
- Нет, не влюблён и переспать, боже упаси,- махнул он рукой,- просто она начальник нашего отдела по закупкам, вот и приходиться её ублажать. А не подмажешься, так не получишь разрешение на закупку,- он снова усмехнулся.
- Странный, ты, а если переспать захочет с тобой, то как?- я хитро посмотрел на Валентина.
Валентин выпучил глаза, и мы засмеялись.
- Вот, ты, Валентин, сам себя в ловушку загнал. Что если женщина, которую, ты, красавицей называешь, подумает, что она тебе нравится и захочет близости с тобой, а может и под венец. Зачем ложью своей, напраслину нагоняешь. Женщины ведь народ обидчивый.
- Скажу, что есть любимая у меня,- нашёлся Валентин, - и тактично откажу ей.
- Женщину уважать надо,- ответил на это я ему.
- А кто тебе сказал, что я их не уважаю? – обиженно спросил он.
- Слушай, я вот хотел с тобой на другую тему поговорить,- переменил я тему разговора. Поудобнее уселся в кресле и взял из рук Лены поднос с закусками и маленьким графинчиком коньячку, она уже вошла к нам в комнату и улыбалась, глядя на наши одухотворённые беседой лица.
Я разлил коньячок по снифтерам, их стекло заиграло бордовыми бликами от моей настольной лампы, свет которой выгодно подчёркивал красоту и благородство напитка. Нежно и галантно поцеловал руку Лены, улыбнувшись ей и продолжил.
- Вот, Валентин, ты, хорошо и плохо сделал, что не стал работать в нашей сфере искусствоведом, а подался в бизнес. Наши музеи потеряли такого профи в своём деле, это плохо, а хорошо это то, что ты, зарабатываешь намного больше меня и по- видимому тебе это по душе.
- Да, Борис, не жалуюсь. Однако и к искусству любовь не потерял,- ответил Валентин, потягивая маленькими глотками коньяк.
- Вот я ни как не могу понять современное искусство. Был неделю назад в Гамбурге, нас приглашали на выставку арт-искусства. Там такие выставлены вещи, что я чуть от брезгливости не лопнул,- я тоже хлебнул коньяку из бокала, но сделал слишком большой глоток и в горле запершило.
- Видел я что- то подобное в Москве,- ответил он мне,- ну и что? Как ты, это оцениваешь?
- Знаешь, я не могу понять это современное искусство, потому как вижу в нём не душу и мастерство маэстро, творца, а банальное заколачивание денег и выпендрёж. Больше ни чего не вижу. Почему искусство называется оным? – и сам себе ответил,- потому что это не каждый может повторить, а если и повторит, то сама идея, то, как эта идея преподнесена людям, уже является шедевром. Картины художников Эпохи Возрождения написаны красками, которые сделаны из сборов трав и до сих пор ещё наши реставраторы до конца не изучили их технику создания. Лица и глаза, смотрящие с картин, написанные этими талантищами, всегда смотрят на вас, даже если вы будите стоять то справа, то слева от картины. Даже если присядете перед ней, всё равно нарисованная личность будет на вас смотреть! Вот как они добивались такого эффекта?! Как будто фотография, не видно мазков и переходов из одного цвета в другой. Всё плавно, нежно, тонко и зыбко. Красота. Кажется, что вот сейчас я дотронусь рукой до картины, и она исчезнет как сон, как утренний туман,- восхищался я,- а эти что? Бык, который пукнув, пригвоздил своими рогами куклу, которая похожа на мужика к стене, этот арт- объект даже искусством язык не поворачивается назвать.