— Нет-с. Да что ж вам тут кажется чудесного? Алексей Григорьевич — самое простое наименование.
— Простое-то простое. Да не здесь, при мне, на Московской дороге, в этой избе… Да еще после нашего стрельбища. Чуда нет, а диво есть.
— Виноват, не понимаю…
— А фамилия?
— Галкин.
— Галкин! Час от часу не легче… Тоже птица. Скажи на милость! Вот так финт! Галкин?
— Да-с. Фамилия несколько смешная для других. Но я привык.
— Ничего нет смешного. Мало ли эдаких, так сказать, птичьих фамилий: Воронов, Сорокин, Воробьев, Грачев, хоть бы и Орлов.
— Да-с. Все эти прозвища, конечно, все одно. Только не Орлов. А уж особливо теперь.
— Почему же это… теперь?
— Потому, что в наши времена проявились графы такие… Орловы.
— Точно, но ведь они тоже по птице орлу прозываются, как и вы по птице — галке.
— Орел и галка! — рассмеялся Галкин. — Сходствия мало.
— Немного. Но обе — птицы.
— Сказывается, видать, птицу по полету. Уж я бы никак не мог стать графом Галкиным. Смеяться бы стали еще пуще.
— Нет. Перестали бы совсем, дорогой мой, — улыбаясь добродушно, сказал незнакомец. — Вот и с Орловыми было то же. Говорили все, что очень смешно выходит: дворянин Орлов, да вдруг граф… А теперь все привыкли. Да и они-то сами привыкли, что графы… Сдается, будто и родились таковыми, и никакой перемены не было.
— Нет-с. Сами-то Орловы много изменились, как все сказывают, — заметил Галкин. — Были товарищами в гвардии, каких мало. Золотые парни. А ныне сама гордость. Увидят Орловы радугу на небе — сторонятся или нагибаются, опасаются, шапкой бы не зацепить.
Незнакомец разразился громким и веселым хохотом.
— Это вы так сами надумали? Или слышали? — воскликнул он.
— Слыхал. Да, эта притча к ним подходящая. Они страсть как горделивы и самомнительны стали.
— Нахалы! Зазнались!.. Вот что! А вы с ними знаетесь?
— Нет-с. Даже и не видал никогда.
— И не любопытствовали поглядеть?
— Да зачем же? Что же мне в них любопытного?
— А вот тогда знали бы верно и лично — правду ль про них зависть болтает.
— Так, просто повидать случая не было. А пойди я к ним в Петербург… знакомиться, мол, пришел с вами… Так ведь выгонят.
— Беспременно выгонят! — опять рассмеялся незнакомец. — А хотите, я вас познакомлю с Алексеем Григорьевичем?
— С Орловым?
— Ну, да.
— Очень вам благодарен. На что же он мне?
— Как на что? Пригодится может во всяком деле, по службе, к примеру.
— Нет… Прежде, пожалуй, я бы и рад был, — грустно вымолвил Галкин. — А теперь моя жизнь так обернулась, что я, может быть, до Питера не доеду и пулю себе в голову всажу.
— Вишь стрелок какой… Ну, сказывайте мне теперь… Отчего вы такой горячий и своенравный да гордый? К примеру сказать… Сейчас тут вот пришел лакей проезжего боярина не из последних — просить горницы уступить. А вы по нем из пистолета. Могли убить, и могло вам за это быть нехорошо. Ну-с, как же таким горячкой на свете жить? Вы завсегда такой?
— Нет-с. Никогда я ничего подобного и во сне не видал, не только не делал… А это все приключилось от московских моих бедствий.
— Каких таких бедствий? В карты проигрались? В Москве, говорят, что ни дом, то азартник живет… Какая же беда? Говорите. Вы мне полюбились, и я вам помогу, чем могу. А могу немало… Так сказать, все могу… Говорите по душе…
— Увольте. Неохота. Это дело не такое, чтобы… чужому человеку, встречному, на дороге сказывать. Хотя я вижу, вы человек богатый, а по видимости, и знатный, но в моем деле вы помочь не можете. Никто не может. Один Господь тут властен.
— И царица помочь бы не могла?
— Ну, это другое дело… Захоти царица, так, пожалуй бы, сейчас повершила все в мою пользу…
— Стало быть, не один же Господь властен в этой вашей беде, а и человеки властны… Царица ведь тоже человек. Ну, вот вы мне поведайте ваше горе. Может быть, я вам помогу.
— Нет-с. Вы не можете. Да и притом, извините меня, но я все-таки еще не имею чести знать, с кем я беседую и чей хлеб ем.
— Как меня, тоись, звать?
— Да-с. Вы не изволили мне себя назвать.
— Зовут меня так же, как и вас. Имя то же и отчество то же. А фамилия тоже по птице, только не по галке. Вот вы и догадайтесь…
— Вас звать Алексей Григорьевич?
— Да-с. А фамилия по птице.
— Воронов или Сорокин?
— Нет. И не Воробьев, и не… Ну, да что вас пытать — Орлов мне имя.
Галкин вытаращил глаза, потом двинулся и конфузливо встал из-за стола.