ЛЮЧИЯ. Входите.
РИККАРДО (смотря на свои ручные часы). Девушка, одну минутку…
Лючия идет к двери.
(Украдкой поглядывает на нее и с извинением останавливает.) Послушайте…
Лючия подходит к нему.
Сколько времени еще ждать?
ЛЮЧИЯ. Полтора года.
РИККАРДО (галантно, вежливо). А знаешь, ты прелестна, голубка.
ЛЮЧИЯ (со вздохом). Не заплесневеть бы от времени…
РИККАРДО. Заходи ко мне в магазин…
ЛЮЧИЯ. У вас магазин?
РИККАРДО. Улица Кьяйя, дом семьдесят четыре, за воротами… Подарю тебе блузку.
ЛЮЧИЯ. Правда? Вы же торгуете мужским бельем! Оставьте-ка меня в покое!
РИККАРДО. Я служу как мужчинам, так и женщинам… На мужчин я надеваю белье, а с женщин, вот с таких, как ты… я его снимаю! (Хочет обнять девушку.)
ЛЮЧИЯ (обиженная, вырывается). Ну — ну! (Ей удается освободиться.) Вы свихнулись? За кого вы меня принимаете? Вот скажу синьоре. (Кивая на Умберто, который безучастно наблюдал всю эту сцену.) Обнимете-ка лучше его…
Звонок. Лючия уходит.
РИККАРДО (смотря на Умберто, развеселившись). Действительно, сидит… А я и не заметил.
Возвращается Лючия.
ЛЮЧИЯ (овладев собой). Вы, вероятно, не встречали порядочных девушек, которые умеют себя блюсти…
РИККАРДО (вкрадчиво). Придешь в магазин?
ЛЮЧИЯ (сдержанно). Дом семьдесят четыре? (Смотрит с восхищением на юношу, улыбается.)
РИККАРДО (кивает, словно говоря: «Буду ждать»). На Кьяйя…
ЛЮЧИЯ. Гм… может, приду! (Метнув последнюю понимающую улыбку, выходит в правую дверь.)
РИККАРДО (ходит некоторое время по комнате, смотрит на Умберто и, заметив его пристальный взгляд, чувствует потребность оправдаться в своем поведении по отношению к Лючии). Она славная.
УМБЕРТО. А мне-то что!
РИККАРДО (слегка удивленный). Это почему же? Вы что, священник?
Умберто не отвечает, продолжает писать.
Лючия из глубины сцены вводит Микеле. Он в спецодежде синего цвета, в руках сумка с инструментами. Двигается просто. Это молодой человек хорошего здоровья, цветущий, слегка располневший. Характер у него простой и веселый.
ЛЮЧИЯ. Входите, Мике, вот сюда.
МИКЕЛЕ (снимает берет). Что случилось, Лючи? Опять в ванной течет? Я ведь запаял…
ЛЮЧИЯ. Нет, все в порядке.
МИКЕЛЕ. Где же протекает?
ЛЮЧИЯ. Нигде не протекает. Подождите, я позову донну Филумену. (Уходит налево.)
МИКЕЛЕ. Пожалуйста. (С уважением пожимает руку Риккардо.)
Риккардо отвечает на приветствие легким кивком головы.
МИКЕЛЕ. Я владелец мастерской… (Достает из кармана окурок.) Спички есть?
РИККАРДО (гордо). Не имею.
МИКЕЛЕ. Не курите? (Пауза.) Вы их родственник?
РИККАРДО. А вы судебный следователь?
МИКЕЛЕ. Как это?
РИККАРДО. Вы обладаете даром слова, я — нет.
МИКЕЛЕ. Да, но вежливостью, хоть и в небольшой дозе, вы должны обладать. Ведь вы не Иисус Христос, которому все прощается.
УМБЕРТО (вмешиваясь в разговор). Какой там Иисус Христос… просто невежа.
РИККАРДО. Как вы сказали?
УМБЕРТО. Извините. Вы вошли сюда и сразу повисли на шее у служанки, забыв, что это чужой дом. Увидели меня — никакого внимания… А теперь начинаете издеваться над этим человеком.
РИККАРДО (оправившись, к Умберто). Что ж, по — вашему, я издеваюсь?.. Побойтесь бога.
МИКЕЛЕ. Я пришел сюда по делу… (К Риккардо.) Ваше счастье, что мы в чужом доме…
РИККАРДО. А не кажется ли тебе, что ты уже надоел мне? Я сейчас тебя вздую, несмотря на то, что мы в чужом доме.
МИКЕЛЕ (бледнеет от гнева; бросает на пол сумку с инструментами и с угрожающим видом медленно идет к Риккардо). Покажи, как это делают.
РИККАРДО (идет ему навстречу, внешне спокоен). Хорошо… Думаешь, я испугался?