Доменико вздрагивает.
Там, ты помнишь?.. Тот «дом» казался мне королевским дворцом… Ночью возвращалась в переулок Сан — Либорио, и сердце бешено стучало. Я думала: «Теперь никто не посмотрит на меня, выгонят из дому!» Но никто ничего не сказал; наоборот, кто-то подвинул стул, кто-то произнес ласковое слово… На меня смотрели, как на человека выше их, с уважением… Только у мамы, когда она поздоровалась, я заметила в глазах слезы… Больше я домой не возвращалась! (Почти кричит.) Я не убила моих детей! Семья… моя семья! Двадцать пять лет я думаю только о семье! (Сыновьям.) Я вырастила вас, сделала вас людьми, обкрадывала его… (показывает на Доменико) чтобы воспитать вас.
МИКЕЛЕ (взволнованный, подходит к матери). Все хорошо, хватит уже! (Все сильнее волнуется.) Ты сделала больше, чем могла.
УМБЕРТО (подходит к матери, серьезно). Хотелось бы сказать многое, но сейчас мне трудно говорить. Я напишу вам письмо.
ФИЛУМЕНА. Я не умею читать.
УМБЕРТО. Я сам прочту его вам.
Пауза.
ФИЛУМЕНА (смотрит на Риккардо, ожидая, что тот подойдет к ней, но он, не сказав ни слова, уходит). А, ушел…
УМБЕРТО (понимающе). Характер! Не понял. Завтра я зайду к нему в магазин и поговорю.
МИКЕЛЕ (Филумене). Вы можете жить у меня. Правда, дом маленький, но места хватит всем. Ведь еще есть терраска. (С искренней радостью.) А ребята-то все время спрашивают: «Где бабушка, бабушка где?…» И я молол всякую чепуху… Вот будет новость! Войду и скажу: «Бабушка приехала!» (Словно говоря: «Вот она».) Ну и праздник будет! (Приглашая Филумену.) Идемте.
ФИЛУМЕНА (решительно). Хорошо, пойду к тебе.
МИКЕЛЕ. Идемте.
ФИЛУМЕНА. Одну минуту. Подожди меня внизу у подъезда. (К Умберто.) Ступайте вместе. Я спущусь через десять минут. Мне надо еще сказать кое-что дону Доменико.
МИКЕЛЕ (счастливый). Только побыстрей. (К Умберто.) Вы идете?
УМБЕРТО. Да, иду. Я провожу тебя.
МИКЕЛЕ (попрежнему весело). До свидания, синьоры. (Идет в глубь сцены.) Я чувствовал что-то… поэтому и хотел говорить… (Уходит с Умберто.)
ФИЛУМЕНА. Адвокат, извините, несколько минут… (Показывает на «кабинет».)
НОЧЕЛЛА. Мне надо уйти.
ФИЛУМЕНА. Нет — нет. Только на две минуты. Я очень довольна, что вы присутствовали при моем разговоре с доном Доменико. Проходите, пожалуйста.
Ночелла нехотя идет в «кабинет». Розалия, не сказав ни слова, выходит в первую дверь налево.
ФИЛУМЕНА (положив ключи на стол). Я ухожу, Думми. Скажи адвокату, чтобы он оформил развод законным путем. Я во всем призналась, ты свободен.
ДОМЕНИКО. Я думаю! Выкачала кругленькую сумму! Не тебе подымать историю…
ФИЛУМЕНА (спокойно). Завтра пришлю за вещами.
ДОМЕНИКО (несколько смущен). Ты, наверное, с ума сошла. Смутила покой трех бедных юношей. Кто тебя просил рассказывать? Зачем ты это сделала?
ФИЛУМЕНА (холодно). Потому что один из них — твой сын!
ДОМЕНИКО (застывает, пристально вглядываясь в Филумену, ошеломленный этим известием; после паузы, стремится протестовать всем своим существом). Кто тебе поверит?
ФИЛУМЕНА. Один из трех — твой!
ДОМЕНИКО (не осмеливаясь кричать, тяжело). Замолчи!
ФИЛУМЕНА. Я могла сказать — все трое твои, и ты бы поверил. Я заставила бы тебя поверить! Но это не так. Могла ли я сказать тебе об этом раньше? Нет, ты возненавидел бы двух остальных… Но я их всех любила одинаково, не делая различий.
ДОМЕНИКО. Это ложь!
ФИЛУМЕНА. Нет, Думми, это правда! Ты просто забыл. Твои поездки… Лондон… Париж… скачки, женщины… В один из многих вечеров ты был со мной… Ты сказал: «Филуме, докажи, что ты по — настоящему любишь меня» — и погасил свет. В тот вечер я действительно тебя любила. А ты нет. Ты только делал вид, что любишь… Когда я снова зажгла свет, ты как обычно протянул мне сто лир. Я записала на них этот день, месяц и год. Мне всегда везло в лотерее, я умею хорошо угадывать числа. Потом ты уехал, и я ждала тебя, как святая!.. Но ты забыл о том вечере… И я тебе ничего не сказала… Говорила, что живу попрежнему, ничего нового… И правда, когда я увидела, что ты ничего не понял, решила жить попрежнему.