ДОМЕНИКО (безапелляционным тоном, чтобы скрыть свое волнение). Который из них?
ФИЛУМЕНА (решительно). Э… нет. Этого я не скажу. Они все одинаковы, все трое…
ДОМЕНИКО. Это ложь… Этого не может быть! Ты бы мне раньше сказала, чтобы привязать к себе, держать в своих руках… Единственное средство для этого — ребенок… И ты, Филумена Мартурано, сразу бы воспользовалась этим средством.
ФИЛУМЕНА. Если бы ты узнал, что должен родиться ребенок, ты заставил бы меня убить его. Ведь ты тогда так думал… Да и теперь так же! Ты не изменился! Не один, а сто раз ты заставлял бы меня убить ребенка! Я боялась тебе сказать. И, если твой сын сейчас жив, это только моя заслуга!
ДОМЕНИКО. Который из них?
ФИЛУМЕНА. Они все одинаковы, все равны!
ДОМЕНИКО (в отчаянии, зло). Да, и я все тот же!.. Твои дети! Я не желаю их видеть! Я не знаю их… не знаком ни с одним! Уходи отсюда!
ФИЛУМЕНА. Помнишь, вчера я сказала: «Не клянись, умрешь проклятым, если не придешь ко мне однажды за милостыней». Вот почему я так сказала… Прощай, Думми, но запомни: если мои дети узнают, что ты отец одного из них… я убью тебя! Это не простая угроза, которую я слышала на протяжении двадцати пяти лет… Это говорит тебе Филумена Мартурано: я убью тебя! Понял? (Энергично.) Входите, адвокат… (Диане.) Входи и ты, я тебя не трону. Ты одержала полную победу.
Входит Розалия.
Я ухожу. (Обнимает Розалию.) Завтра я пришлю за моими вещами.
Из «кабинета» появляется Ночелла в сопровождении Дианы. Из глубины сцены выходит Альфредо.
Живите хорошо, прощайте. Прощайте и вы, адвокат, извините меня.
Из глубины сцены появляется Лючия.
Все понял, Думми? (С показной веселостью.) Я еще раз повторяю при людях: никто не должен знать о нашем разговоре! Никто! Держи при себе. (Снимает с груди медальон, открывает его, вынимает оттуда сложенный в несколько раз старый билет в сто лир, Отрывает часть от него, на которой записана число, и оставляет себе. К Доменико.) Я написала на нем небольшой счет. Возьми его! (Бросает ему в лицо другую половину, а затем почти весело, но с глубоким презрением.) Детей не покупают! Дети есть дети! (Идет вглубь сцены, в левую дверь.) Всего вам доброго!
Занавес.
Действие третье
Та же декорация. Сумерки. После второго действия прошло десять месяцев. Везде цветы. Несколько красивых корзин с цветами, в которых виднеются белые визитные карточки с поздравлениями. Цветы скромных тонов, не ярко — красные и не ослепительно белые. В доме чувствуется праздничное настроение. Занавес, разделяющий столовую и «кабинет», плотно задернут.
Справа входит Розалия в праздничном платье. Одновременно с ней из «кабинета» выходит Доменико. Он совершенно изменился. Нет ни жестов, ни интонаций, характерных для его властолюбивой натуры. Он стал мягким, почти покорным. Волосы еще больше поседели. Увидев Розалию, которая идет налево, останавливает ее.
ДОМЕНИКО. Куда вы ходили?
РОЗАЛИЯ. Было поручение от донны Филумены.
ДОМЕНИКО. Какое поручение?
РОЗАЛИЯ (добродушно и вкрадчиво). Уж не ревнуете ли вы? Я была в переулке Сан — Либорио…
ДОМЕНИКО. Зачем? Что вы там делали?
РОЗАЛИЯ (шутливо). Да вы и впрямь ревнуете!
ДОМЕНИКО. Какая тут ревность. Я просто сразу заметил, что вас нет дома.
РОЗАЛИЯ. Я пошутила. (Боязливо смотрит на дверь, ведущую в комнату Филумены.) Хорошо, я скажу… Но только ни слова донне Филумене, она никому не велела говорить.
ДОМЕНИКО. Тогда не говорите и мне.
РОЗАЛИЯ. Нет — нет… Мне кажется, я поступлю правильно, если расскажу вам. За это ее надо еще больше уважать. Я отнесла тысячу лир и полсотни свечей для Мадонны, покровительницы роз. Донна Филумена послала меня к старушке, которая носит цветы к Мадонне и зажигает лампаду. Ровно в шесть часов вечера она зажжет все свечи. Знаете, почему в шесть? В это время вы будете венчаться. А у Мадонны загорятся свечи.