– Ты будешь удивлён, но мне сегодня завидует весь класс, – добавила она, и Фима снова потерял равновесие. Мартовский снег утоптался в хороший лёд. Вера, возможно, подумала о чём-то схожем, потому что сразу сменила тему.
– Как думаешь, Ильчеву сильно попадёт?
Да, лучше поговорить об одноклассниках. Тем более что Юрка Ильчев сегодня на ботанике действительно отличился. Перечисляли вредителей сельскохозяйственных культур, отвечал кто-то из девчонок, и Юрка решил пошутить, выкрикнув с места: «Троцкисты!» Все засмеялись, это было смешно. Потому что недавние герои и комиссары Красной армии действительно неожиданно оказались «вредителями», то есть «классовыми врагами» и «реставраторами капитализма». Ходили слухи даже о покушении на вождя. Но шутить подобным образом в школе было опасно.
– Неее, – протянул Фима, – не думаю. Ну, вызовут родителей к директору, и всё.
– «И всё»? Ты не боишься директора?!
Вера снова остановилась, широко раскрыв глаза. Надо же, Фиме снова удалось её удивить.
– Ты помнишь, что было осенью на диктанте? – спросил он.
Вера помнила. Конфуз был громкий. Фима подсказывал знаки препинания Цикину, а тот всё время переспрашивал. Закончилось тем, что Фима громко сказал на весь класс «После слова «облака» – запятая!» Анна Ивановна не выдержала и выгнала Фиму из класса, а потом директор исключил его из школы на три дня. Страшнее наказания не было, и Фиме здорово досталось от отца. А маме пришлось брать отгул и идти в школу.
– Он сказал маме, что я – неплохой парень, а подсказки – это дело такое, с кем не бывает.
– Не может быть!
– Ага, ну, ещё попросил её меня поругать. Так что директор у нас мировой.
Фима собирался рассказал ей ещё и про завуча, но Вера вдруг сказала: «Я пришла», и только тут Фима сообразил, что они уже несколько минут стоят на месте, у двухэтажного дома.
– До завтра, Фимочка!
– До завтра.., Вера.
На непривычном имени язык провернулся тяжело и непослушно – в школе почти все называли друг друга по фамилиям. Но Вера уже второй раз назвала его Фимочкой. Это было так непривычно и так приятно, и так не хотелось уходить… Правда, коленки давно щипало морозом, да и бабушка могла хватиться старшего внука, поэтому Фима отдал Митягиной портфель, развернулся и побежал.
Бежать было неблизко, Вера жила по другую сторону от железнодорожных путей. Переезд оказался закрытым, у шлагбаума стоял крытый грузовик с надписью «ХЛЕБ». Хорошо, что пешеходам не нужно ждать, подумал Фима, всегда можно проскочить. Не то что грузовикам. А потом он подумал, что в булочной завоз – по утрам. Вспомнились пончики. Потом Митягина. В общем, домой Фима прибежал быстро, его опоздания, никто особенно не заметил, и всё было хорошо до самого ужина, а после примчался Колька.
Сначала он непривычно сильно колотил в дверь. Перепугались все. И престарелые сёстры-домохозяйки. И Егоровы. Сильно занервничал отец.
– Арестовали, – прохрипел Колька, – арестовали папу Юры Нитраи. Его самого́ и маму тоже увезли.
Новости всегда путешествовали по Лосинке быстро. Иногда даже бегом, как сейчас. Кто-то что-то увидел и сразу – к соседу, а тот – к другому…
– Приезжали на грузовике!
Фима кивнул. Он почему-то не сомневался, на каком: с надписью «ХЛЕБ». Ему захотелось успокоить друга, что аресты далеко не всегда опасны, Фиминого папу, например, арестовывали целых четыре раза. Но ничего такого он говорить не стал. Потому что помнил слова Шальмана про «чужаков». Помнил и скандал на ботанике про Троцкистов. Заговор – это не червонцы.
Взрослые тихо разошлись. Двери комнат закрылись. А два советских семиклассника остались стоять в коридоре, молча глядя друг на друга. Им не верилось, что борьба с врагами добралась и до их тихого Подмосковья.
Весна 1940-го
Милый Эди, ты – осёл. Это делают, но об этом не говорят.
[из письма Карла Каутского Эдуарду Бернштейну]
.
– «Сундук с гвоздями».
Разговаривали о кличках. Последняя принадлежала директору Фиминой старшей школы в Лосинке. Человеком тот был неплохим, только рассматривал любое нарушение дисциплины как вылазку классового врага. И заставлял восьмиклассников брать социалистические обязательства по поводу отметок за четверть. Фиме было тогда пятнадцать, по планете шагал богатый на события тридцать восьмой, в Подмосковье тоже много всего происходило – у Фимы умерла бабушка и родился брат, – а потом семья переехала в Перово поле, в десяти минутах езды от Курского вокзала.
Теперь Фима учился в Московской школе и заканчивал десятый класс. Где-то далеко, в Европе, шла война, но в самой лучшей и справедливой стране мира, в стране Советов, войны не ждали. После многолетней борьбы с фашизмом гитлеровская Германия стала другом. Агрессором оказалась коварная Англия. Учителя истории переосмысливали свой предмет на ходу…