Лето 1934-го
Шестнадцатый партсъезд – кричат мне тонны стали,
Шестнадцатый партсъезд – кричит совхоз «Гигант»
К семнадцатому нас ведёт товарищ Сталин,
Страны Советов капитан.
Шурка Разумовский (старший брат Кольки)
.
– А давай запустим змея! – предложил Колька.
Если сделать всё по правилам, не перекосить, облепить газету фанерной дранкой… Фима почесал обгоревший нос и прислушался к ветру в листве над головой – хороший ветер, против такого разбегаться – самое то. Правда, саднило колено... Вчера он упал с соседского велосипеда, погнул колесо и потерял подмётку. За подмётку Фиме попало, за колесо – нет, но было стыдно.
– Зме́я? Это можно, – наконец согласился он, но с места не двинулся. Если Кольке охота, пусть сам бежит домой за газетой и нитками. А Фима подождёт здесь, в посадке, где скучали все Лосиновские мальчишки с двенадцатой по четырнадцатую линию. Они пасли коз. У Фимы козы не было, но его лучшим другом был Колька Разумовский, у которого коза была. Альма.
Колька жил в частном доме с садом. Когда четыре года тому назад родители привезли Фиму в подмосковный город Бабушкин, он же Лосинка, Фима подружился с Колькой сразу и навсегда. Той осенью они вместе пошли в первый класс, вместе зубрили уроки и дразнили девчонок. А завтра поедут вместе в пионерский лагерь. Тот же, в котором были в прошлом году.
– Ты помнишь Спартаковские конфеты? – воспоминания о лагере навеяли Фиме гастрономические ассоциации.
Колька развернулся на спину и выдал утвердительное «Шутишь!» Конечно, он помнил конфеты! И наверняка не только их. Времена были не самые сытые, а в лагерях кормили так, что некоторые поправлялись за лето килограмма на два, как Колька в прошлом году. Фима тоже очень хотел поправиться. Однажды им наварили чечевичного супа и разрешили есть от пуза. На пятой тарелке Фима просто устал.